Первое впечатление нельзя произвести дважды. И да, встречают, зачастую, по одежке. Представьте, как сложно зарабатывать те самые социальные очки людям не таким, как все. В силу травмы или болезни. Глаза б мои его не видели! Звучит жестко, но именно так порой думает работодатель. И пусть ситуация не самая типичная, но кто-то ведь должен помочь. Дарья Нещадим вначале глазам своим не поверила.

Смотреть и видеть. О ценности процесса мало кто задумывается. Но всего один шаг, неосторожность, неудача – и, кажется, важнее нет ничего на свете. Так случилось и с Денисом. За 39 лет – всего вторая поездка на самокате стала роковой. Вопреки правилам арендовали с подругой один самокат на двоих. Ехали поздно – дорогу видели плохо.  

Месяц в больнице. С момента «аварии» прошло почти полгода. Реабилитация до сих пор. К слову, девушке, что ехала с Денисом, повезло – лишь больно ударилась. У парня же – ощутимые перемены. Теперь, говорит, главное – здоровье. А что делать дальше – пока не решил.

Историй о потере зрения множество: самых разных. Напоролся на куст роз, менял лампочку, оказался близко к газонокосилке; актуальнее к праздникам – фейерверки и пробки от шампанского. Слепнут даже после неудачных коррекций зрения. Осложнения дают и болезни, в том числе опухоли глазного яблока. В Беларуси – около ста таких случаев в год. Для сравнения: меланома кожи встречается в пять раз чаще. Но только примерно 30% поражений глаз приводят к удалению.

Со временем меланома поражает еще печень и легкие. На старте выявить болезнь практически невозможно. Симптомов нет. В помощь – только профилактика.

Зрение может быть хорошим при ранней стадии опухоли, поэтому важно регулярно проверять его. Обследуют передний отрезок глаза плюс глазное дно. И от этих же показателей – плюс глазное давление – зависит, смогут ли сохранить глаз при болезни.

Каково это жить в темноте? Потеря даже одного глаза – серьезный психологический удар, отпечаток на всю жизнь. Выход – протезирование. Зрение так, конечно, не вернуть, но это уже большой шаг к привычной повседневности. Делают большие дела скромно: мастерская по изготовлению «новых глаз» на первом этаже жилого дома. Для Станислава Завадского профессия – по призванию. Отец был художником, мама – медиком, тут – все сошлось.

В команде – четыре художника. Они создают форму протеза, наносят рисунок – обязательно акварелью и с натуры – так реалистичнее всего. На все уходит до семи часов. Из них только тридцать минут – на иллюстрацию.

Самый легкий цвет глаз для изображения – карий. Труднее – светлые оттенки. Специфика зависит и от возраста. Самому маленькому их клиенту – всего месяц. Малышам, в отличии от взрослых, менять протезы надо несколько раз в год. Мастерская для них становится вторым домом.

Отличить протез от реального глаза не специалисту сложно. Труд медиков и художников дарит не просто «новый взгляд», но и веру в себя – осознание, что полноценно и счастливо жить может каждый.

У медиков планы амбициозные – наука развивается стремительно. В разработке – глазной протез, который сможет дать больше, чем лишь внешнее преображение.

Протезирование для белорусов – бесплатно. Для иностранцев таких льгот нет, но они все равно едут. Едут за надеждой без стеснения смотреть в глаза другим людям. А специалисты центра готовы принимать и помогать в любой, даже самой, казалось бы, безнадежной ситуации. И не так важно, как посмотреть – главное, видеть.

Фото: pixabay