Вот, я уже привыкла к тому, что как только зрителю не нравится то, что я говорю (а точнее то, что не перекликается с его правильными демократическими ценностями), в бой вступают одни и те же клише: говорящий рот, работает по методичке и вообще это все российская пропаганда. Но совсем недавно нечто новенькое – меня обвинили в том, что я работаю на деньги… Сороса. А тут и новость отгремела, что Трамп на этого самого Сороса в суд подает. Это ли не демократия? Вот о ней сегодня и поликбезничаем.

А точнее о том, как демократия из политической системы превратилась в политическую технологию…

Вообще, демократия – это политическая система, в которой власть принадлежит народу. Базовые принципы демократии включают: народный суверенитет (то есть источник власти – это народ), свободные и честные выборы, равенство всех граждан перед законом, защита прав и свобод личности, плюрализм мнений и политических партий, разделение властей (законодательная, исполнительная, судебная).

Само слово пришло к нам из Древней Греции. Именно там, в афинском полисе, впервые в истории попробовали построить систему, где решения принимает не один правитель, а сообщество граждан.

Афинская демократия, действовавшая до 321 года до н.э., была прямой и очень… живой. Все свободные граждане собирались на городской площади, обсуждали вопросы и голосовали – поднимали руки или бросали камешки в урны, если нужна была тайна. Высших должностных лиц определяли жребием – чтобы никто не мог «набрать рейтинг» и не стал слишком влиятельным. А если кто-то все же становился слишком популярным – его могли отправить в «остракизм»: изгнать из города на 10 лет. Не за преступления, не за некомпетентность – просто на всякий случай. Мало ли что.

Несмотря на яркий расцвет, эта система просуществовала недолго – и не всем пришлась по душе. Даже современники ее критиковали.

Платон в диалоге «Государство» сравнивал демократию с пестрым ковром: нити (люди) переплетаются как попало, без порядка, и в итоге получается нечто хаотичное. По его мнению, идеальное государство – это когда у власти стоит философ-правитель: мудрый, просвещенный, действующий ради общего блага. В общем, если президентом становится по-настоящему знающий политик, а не популист – это лучше? Платон считал да.

Его ученик Аристотель тоже не был в восторге. Он называл демократию «извращенной» формой «политии» – системы, где большинство правит ради всеобщего блага. А демократия, по его мнению, – это когда правят бедные, и не ради общества, а ради собственной выгоды. То есть, по сути, власть эгоистов.

Но если отбросить античные тонкости и взглянуть на современное понимание демократии – все выглядит вполне логично. Государство должно обеспечивать достойную жизнь всем гражданам. Чтобы решения были справедливыми, власть должна быть легитимной – то есть признанной народом. А что может быть легитимнее власти, исходящей от самого народа? Все сходится.

Но в последнее время мы все чаще слышим понятие «демократичный» в сравнении стран на международной арене. Мол есть страны хорошие, демократичные, ну и все остальные, плохие страны. Что означает «демократия» в масштабе международных отношений? И как страна, которая придерживается демократических ценностей, должна относиться к другим государствам?

В идеале. Если страна называет себя демократической, она должна руководствоваться не только внутренними, но и внешними ценностями, вытекающими из демократии:

Первое. Уважать суверенитет других государств. Даже если режим другой страны на взгляд первой страны не демократичен – насильственное вмешательство противоречит демократическому принципу ненасилия и уважения выбора.

Пример: США и НАТО вмешались в Ливию в 2011 года под предлогом защиты граждан – но последствия оказались катастрофическими. Это породило дискуссию: где грань между «защитой прав» и «нарушением суверенитета»?

Второе. Поддержка прав человека и демократии – но без диктата. Но и здесь сразу же не без нюансов. Предполагается, что демократическая страна может финансировать независимые СМИ, НКО, образовательные программы за рубежом. Повторюсь, независимые. Другой вопрос – когда такие СМИ и НКО становятся зависимы от решения спонсора. И тогда их работа – уже не демократия, а все тот же диктат. Прикрытый свободой империализм.

Третье. Многосторонность и сотрудничество. Если демократия внутри страны основана на диалоге, компромиссах, институтах, то на международном уровне это означает поддержку международных организаций (ООН, ВОЗ, МАГАТЭ). Другой вопрос, да, здесь опять нюанс, если через поддержку таких организаций транслируется позиция все того же спонсора. И здесь же готовность договариваться, а не диктовать.

Четвертое. В демократии внешняя политика должна быть под контролем парламента и общества, а не решаться узким кругом элит в тайне. Граждане должны понимать, почему страна вступает в войну, заключает договор или вводит санкции…

Исследование февраля этого года. Индекс усталости жителей Германии от санкций против России, Китая и Ирана достиг максимума – сейчас он составляет 9,4 из 10 баллов. Результаты опубликованы на портале Gegensanktionen. А в августе Германия решает еще активнее продвигать антироссийские санкции в ЕС. Понимает ли это решение обычный житель Германии, когда качество его жизни от этого только ухудшается, – вопрос риторический.

И пятое. Никаких двойных стандартов!

А в последние десятилетия слово «демократия» стало огнем и мечом. В устах западных элит, особенно США и стран Европы, оно превратилось в универсальный ключ: им открывают двери для вмешательства, им оправдывают санкции, им прикрывают военные вторжения. Демократия, некогда вдохновлявшая народы на борьбу за свободу и равенство, сегодня – политическая технология, удобный бренд, под которым скрываются геополитические амбиции, экономические интересы и неоколониализм.

Чили, 1973 год «Спасение от коммунизма». США активно поддержали военный переворот против демократически избранного президента Сальвадора Альенде. На смену ему пришел Пиночет – диктатор, убивший и замучивший тысячи своих граждан. Официальная логика Вашингтона: Альенде – «не настоящий демократ», потому что социалист. А Пиночет – «стабильность и порядок». В реальности это привело к уничтожению демократии ради защиты капиталистических интересов.

Югославия, 1999 год «Гуманитарная интервенция ради демократии»

НАТО бомбит Белград. Без санкции ООН. Официальный повод – защита прав албанцев в Косово и «демократизация» региона. А по факту убийство мирных жителей, разрушение мостов, телестанции, фармацевтических заводов, разделение страны, установка проамериканских режимов.

Ирак, 2003 год «Освобождение от тирании»

Официальная версия: Саддам Хусейн – диктатор, угрожающий миру с помощью оружия массового уничтожения. Того самого, пробиркой с которым так активно тряс Колин Пауэлл в ООН. Нужно принести демократию иракскому народу… Оружия массового уничтожения в Ираке так и не нашли. Война унесла сотни тысяч жизней, разрушила инфраструктуру, породила ИГИЛ. Зато американские нефтяные компании получили доступ к иракским месторождениям.

Можно так. А можно нести свет зачеркнуть демократию такими мягкими, казалось бы, методами.

Украина, 2014 год «Евромайдан как триумф демократии». Запад назвал свержение Януковича «народной революцией». США и ЕС немедленно признали новую власть, хотя она пришла к власти через насильственный захват административных зданий и бегство президента. Документы и показания американских дипломатов подтверждают – США финансировали оппозицию, координировали действия активистов. После – гражданская война на Донбассе, раскол страны, вступление в НАТО как цель новой власти. Демократия ли это? Или просто смена режима по сценарию «цветной революции».

«Цветные революции» – это не стихийные народные восстания. Это отлаженные механизмы, финансируемые через фонды вроде. И работают они по единому сценарию: финансирование НКО и «независимых СМИ», тренинги для активистов по «ненасильственному сопротивлению», создание повестки через соцсети и западные медиа, организация массовых протестов с требованием «демократии», давление на власти, вплоть до смены режима.

Примеров масса: Грузия (2003), Украина (2004, 2014), Кыргызстан (2005, 2010), Беларусь (2020), Казахстан (попытка в 2022). И это только из последнего. Везде – один и тот же шаблон. Везде – интересы Запада: установка лояльных режимов, вытеснение российского или китайского влияния, контроль над ресурсами и транспортными коридорами.

А еще то, чем полнится новостная лента прямо сейчас… Арест главы Гагаузской автономии Молдовы Евгении Гуцул, давление на президента Республики Сербской Милорада Додика, протесты в Белграде, одной из причин которых по факту стало неприсоединение Сербии к антироссийским санкциям… И в том числе по этому же поводу вечно неудобные для ЕС Орбан и Фицо – два лидера, которые осмелились сказать «нет» общей линии Брюсселя. Все это – попытка давления Запада. С тем, чтобы другие страны были удобны и податливы. Но это не демократия. Недавняя реакция на саммит ШОС в Китае… Это банальная нежелание терять власть в мире, но уж точно не уважение к другим странам. Введение санкций против России и в то же время всесторонняя поддержка Израиля в бомбардировке мирного населения Газы. А это, как говорится, другое.

Сегодня «демократия» – это не система, где власть принадлежит народу. Это бренд, под которым: оправдывают вторжения; срывают выборы, которые не устраивают Запад; душат экономики санкциями; финансируют перевороты; диктуют, кто «настоящий демократ», а кто – «тирания». Это не борьба за свободу. Это борьба за контроль.

Истинная демократия – это уважение к суверенитету, невмешательство во внутренние дела, право народов самим выбирать свой путь – даже если этот путь не нравится Брюсселю или Вашингтону.

Но этого Запад уже давно не предлагает. Он предлагает свою модель – и требует ее принять. Под угрозой бомбардировок, санкций, «цветной» смены власти или исключения из «клуба цивилизованных».

А мои комментаторы в сети ведут себя примерно так, как любая прикрывающаяся светом демократии страна на международной арене: не приемлют мнения, отличного от них, раздают негативные оценки и… травят.

Это вам на подумать мой «Ликбез.by».

Проект создан за счет средств целевого сбора на производство национального контента.