Смертельный номер. Акробат из Гомеля получил травму во время трюка и вот уже почти год прикован к постели

1143
Год назад жизнь белорусского акробата едва не оборвалась на манеже в Японии. Там он гастролировал с московским Росгосцирком. Но после трагедии связь с заграничным работодателем оборвалась.
 
Был ли суд, причитается ли семье компенсация – родственники акробата пытаются узнать до сих пор. Но главное – хотят собрать средства на реабилитацию 19-летнего парня, прикованного к кровати.
 
Вадим так радовался – будет звездой цирка. Из родного Гомеля, где с детства жил акробатикой, махнул в Москву. И почти сразу на гастроли. Вот он – блистает в Корее – пять метров между ним и манежем.
 
Номер так и называется «Подкидные доски». Он взлетает на стул – самый лёгкий, самый ловкий. Этот же номер – гвоздь программы в прошлом 2012 году в Японии. Выступления были расписаны с середины июля и до начала сентября. Трагедия произошла прямо на премьере. С пятиметровой высоты он упал, как говорят, «камнем».
 
Любовь Недбай, мать Вадима: «Был переводчик там, он рассказывал, что не было мата резинового, который должен был быть, просто был цемент и ковровое покрытие. И сломалось кресло от того, что были микротрещины в трубе. Недосмотр кого-то, чего-то, не знаю, никого не хочется винить. Почему прыгал без страховки? Потому что там небольшая высота, пять метров, когда выше, тогда со страховкой».
 
Тяжёлая черепно-мозговая травма едва не оборвала жизнь, что там карьеру! Но цирк уехал гастролировать дальше, а Вадим остался.
 
В Японии ему сделали операцию, и ещё месяц Любовь Анатольевна провела как на иголках – в ожидании, когда сын вернётся домой. Вадим сейчас с ней, рядом. Прошёл почти год, ему уже 19. Не может говорить и почти в вегетативном состоянии. А ей по почте сообщили: у вашего сына производственная травма.
 
Сергей Мазурин, отчим Вадима: «Суд проходил, но мы о нём ничего не знаем. Всё, что нам прислали, – это акт, из него есть запись. Мероприятие по устранению несчастного случая: проведение инструктажа по технике безопасности по методам работы и всё. Больше ничего».
 
Любовь Недбай, мать Вадима: «В Росгосцирк я писала заявление на реабилитацию и на помощь. В реабилитации они отказали, а помощь они выделили 15 тысяч рублей, это на белорусские деньги два миллиона рублей. И всё».
 
В самом Росгосцирке вспомнить все обстоятельства годичной давности не смогли. Говорят: слишком много воды утекло. А тот самый руководитель номера, позвавший Вадима в Москву, после звонка из прошлого отключил мобильный телефон. Оценить ситуацию из Беларуси сложно. Трудовых документов в глаза ведь никто не видел. А видов страховок множество. Конечно, обязательное медстрахование цирк-наниматель гарантирует. А вот сторона, принимающая гастроли, – что называется, как договорится.
 
Валентин Дряпко, начальник отдела правовой и кадровой работы Белгосцирка: «Если отправляла российская организация, то, безусловно, она будет нести ответственность, т. к. она является нанимателем. Страховка, которую имеют артисты, которые приезжают на гастроли, предусматривает оказание первой медицинской помощи, а дальнейшее лечение она уже не предусматривает. Если артист считает, что его номер связан с повышенным риском, он индивидуально обращается в страховую организацию для заключения дополнительного договора».
 
Они уже не хотят ни с кого ничего требовать. Просто надеются на реабилитацию. Вадима возили в Воронеж: за 10 тысяч долларов там удалили опухоль в мозге и провели реабилитационный курс. И мама заметила – пусть и самые малые – сдвиги… Теперь всей семьёй готовы податься в Германию. Собрать бы только… 50 тысяч долларов.