«В 11.00 он [Пригожин] мгновенно снял трубку. То есть Евкуров [замминистра обороны России] его позвал, отдал ему телефон: "Вот, Президент Беларуси звонит, будешь ли разговаривать?" – "С Александром Григорьевичем буду". Я слышу их разговор. Взял трубку. Разговор – эйфория. У Евгения полная эйфория. Разговаривали первый раунд минут 30 на матерном языке. Исключительно. Слов матерных [я потом уже проанализировал] было в 10 раз больше, чем нормальной лексики. Он, конечно, извинился и начал мне матерными словами рассказывать», – отметил Глава государства.

«Ребята только с фронта. Они видели тысячи своих погибших ребят. Ребята очень обиженные, особенно командиры. И, как я понял, они очень влияли [я это предварительно вычислил] на самого Пригожина. Да, он такой, знаете, героический парень, но на него оказывали давление и влияние очень те, кто руководил штурмовыми отрядами и видел эти смерти. И вот в этой ситуации, выскочив оттуда в Ростов, в таком полубешеном состоянии я с ним веду этот диалог», – поделился подробностями белорусский лидер.