Эксперт – это наименование в дипломе или состояние души? Что скрывается за сухими строчками экспертных заключений и чем интересна профессия медицинского судебного эксперта-психиатра? Обо всем этом рассказала начальник сектора судебно-психиатрических экспертиз Лидского межрайонного отдела ГКСЭ Светлана Швед.

 – Психиатрию часто называют самой загадочной из медицинских наук, а судебную экспертизу – самой ответственной. Что же привело Вас в эту профессию и как зародился интерес именно к «медицине для Фемиды»?

– Медицина всегда была моей вселенной. Я буквально выросла среди «белых халатов» (в семье медиков), в атмосфере, где поиск истины и спасение жизни были не просто словами, а повседневными ценностями. Я выбрала этот путь осознанно: и сегодня уверена, что нет дела сложнее и благороднее! А любовь к судебной экспертизе зародилась еще на университетской скамье. Помню, как взрослые, суровые мужчины-психиатры в строгих костюмах читали нам лекции о судебно-психиатрической экспертизе. Тогда я и поняла: хочу стать «детективом от медицины». Это работа поистине ювелирная: каждое твое слово может перевесить чашу правосудия.

– Говорят, эксперт помнит свою первую экспертизу так же ясно, как хирург – своего первого пациента. Остался ли в памяти тот самый случай?

– О, да. Моим первым исследуемым был человек, совершивший тяжкое преступление. Но внешне он казался абсолютно кротким и потерянным, совсем не похожим на криминального злодея. Тогда меня настигло странное и острое чувство: передо мной не монстр, а глубоко больной человек, запертый в своей искаженной реальности. Тот случай преподал мне главный урок эксперта: «Отбрось эмоции. Мы не судим – мы исследуем». За сухими формулировками «вменяем» или «невменяем» стоит колоссальная аналитическая работа и титаническая внутренняя дисциплина.

– Что сейчас входит в Вашу компетенцию и что приносит удовлетворение в работе?

– Сегодня каждый мой день – это интеллектуальный вызов. Моя зона ответственности – проведение судебно-психиатрических экспертиз. Это и личные беседы с подэкспертными, и изучение томов уголовных дел, и погружение в горы медицинских карт. Самое увлекательное – ты никогда не знаешь, с какой загадкой столкнешься сегодня. За каждой экспертизой стоит уникальная человеческая история. Приходится быть одновременно и врачом, и психологом, и юристом.

– Ваша профессия требует колоссальной эмоциональной отдачи. Как восстанавливаете внутренний баланс? Есть ли у Вас рецепт отдыха?

– Вы абсолютно правы: пропускать через себя чужие истории – тяжелый труд. Мой лучший рецепт восстановления – это тишина и природа. Иногда лучший разговор – это тот, который ты ведешь сам с собой.

– Кто те люди, которые в работе идут с Вами плечом к плечу?

– Результат любой экспертизы зависит от слаженности команды. Могу с гордостью сказать: в лидском отделе меня окружают люди высочайшего профессионализма. Те, кто не боится браться за самые запутанные дела. Это моя опора и поддержка, ведь только коллега может до конца понять всю специфику нашей работы. Я шучу, что мой коллектив – это настоящий психологический бронежилет.

– Почему, на Ваш взгляд, стоит выбрать профессию судебного эксперта? В чем ее уникальность?

– Наша профессия открывает доступ к самым сложным и редким случаям, которые в обычной клинической практике просто не встречаются. Каждый случай – интеллектуальный детектив. Плюс – доступ к современным методикам и возможность заниматься наукой. И, пожалуй, главное: работа в нашей структуре – это статус. Твое мнение становится решающим для правосудия.

Фото: Pixabay, из личного архива Светланы Швед