Онлайн-вещание
Первый вдох – на пятидесятые сутки: белорусские хирурги спасли малыша с тяжелыми пороками развития
Белорусские хирурги провели две уникальные операции и буквально вытащили малыша с того света. И это первый такой случай в стране. Да что там в стране! В мире шансы на выживание при таких тяжелых патологиях у младенца – всего 5%.
Порой материнство дается без преград, другим ради этого счастья приходится пройти непростой путь. Татьяна и Александр мечтали о малыше долгих четыре года, но еще во время беременности врачи сообщили шокирующую новость – у плода пороки развития.
Константин Дроздовский, директор Республиканского научно-практического центра детской хирургии:
«У него отсутствовала половина диафрагмы. Это очень тяжелый порок, при котором до сих пор в Беларуси детки не выживали. В мире смертность составляет около 95%. И кроме этого, у него еще был и порок сердца».
Об этом Татьяна узнала на десятой неделе. Первая мысль: неужели не судьба, неужели стать мамой не получится… Бессонные ночи и один и тот же вопрос – что делать?
Татьяна Жуковец, мама:
«Нам сказали прерывать, что, возможно, не выживет ребенок, что, возможно, я не доношу. Муж сказал, привел меня в чувства. Сказал: “Нет, мы будем пробовать, вынашивать. Будем ребенку давать шанс. Будем… сами”».
Александр Жуковец, папа:
«Сомнения постоянно, просто не показывал их. Верил. Когда жены не было рядом, ночью в тишине, когда никто не видит… Без разницы было, сын или дочь, хоть бы ребенок. Любой…».
Местные специалисты твердили: ты же молодая, еще родишь! О своей боли пара не говорила даже близким. Татьяну направили в республиканский центр «Мать и дитя». На 22-й неделе прошла первая операция в утробе.
Первая операция – еще до рождения
Александр Никуленков, заместитель директора по лечебной работе Республиканского научно-практического центра детской хирургии:
«Представляет из себя эндоскопическое вмешательство, когда еще внутриутробно ребенку проводят бронхоскопию, то есть под контролем тончайшей оптики в трахею устанавливают баллон силиконовый, который раздувается, перекрывают просвет трахеи, ведь ребенок там еще не дышит, и накапливаемое в легких содержимое позволяет этим легким увеличиться в размерах и дает шанс им на развитие».
Это была первая победа, но никто не мог гарантировать, что дальше все будет хорошо. Слишком много факторов могли ухудшить состояние. Мама была под контролем врачей. Оставалось ждать появления на свет малыша.
Шансы на выживание малыша оценивали в 5-6%. Ничтожно мало и звучит как приговор. Но только не для белорусских врачей. Вызов для отечественной медицины приняли и буквально вернули младенца с того света.
Сразу после рождения его экстренно перевезли в Центр детской хирургии. Ребенка подключили к ЭКМО – аппарату искусственного кровообращения и дыхания. Дальше – ювелирная работа команды в операционной.
Александр Никуленков:
«Здесь мы видим, что, по сути, в брюшной полости органы и не зафиксированы. Весь кишечник смещен сюда, в левую половину грудной клетки. А само сердце придавлено и сдавливает здоровое правое легкое. Вот это уже рентгенограмма ребенка после операции, когда мы видим оба легких расправленных и весь кишечник в брюшной полости. Абсолютно нормальная анатомия».
Первый самостоятельный вдох – на пятидесятые сутки
На аппарате ЭКМО, затем на ИВЛ. Свой самый первый полноценный самостоятельный вдох малыш сделал только на пятидесятые сутки. Самые длинные в жизни молодых родителей, но сегодня весь этот ужас позади. Саймон – так назвали сына – уже дома, рядом с мамой и папой.
Татьяна Жуковец:
«Когда мы уже были дома, почувствовала полноценно себя мамой. Мы очень благодарны врачам за то, что мы счастливые родители маленького мальчика. Мы рады, что они помогли и наш ребенок справился».
Этот случай – не единичное чудо. Белорусские хирурги борются за жизни самых сложных маленьких пациентов, даже если в мировой практике случай считается практически безнадежным.
«Эти детки – они наши»
Константин Дроздовский, директор Республиканского научно-практического центра детской хирургии:
«Особенность, в принципе, медицины Беларуси, что у нас закрытая система, то есть даже несмотря на какие-то очень редкие пороки, мы должны лечить этих детей. Допустим, в странах Европы, Северной Америки есть специализированные центры по редким порокам, но мы должны их лечить у себя, или мы приглашаем иногда специалистов, или сами это делаем, но эти детки – они наши, и поэтому мы делаем все, чтобы они были живы и здоровы».
Болезни тканей и костей, врожденная косорукость, амниотические перетяжки или тяжелые «хрустальные» дети, у которых случается до сотни переломов. То, что раньше обрекало на инвалидность, сегодня исправляют в операционных.
Юрий Лихачевский, заведующий травматолого-ортопедическим отделением для детей РНПЦ травматологии и ортопедии:
«В настоящее время весь мир использует так называемое “армирование”, когда внутрь кости ставят стержни, специальные телескопические стержни, которые позволяют детям начинать ходить, и стержень растет вместе с ребенком. Мы тоже выполняем подобные вмешательства. Был пациент, у которого было около 80 переломов, до 15 лет не ходил. Мы выполнили армирование, и он начал ходить, женился. Достаточно активный молодой человек».
Маленький Саймон, который уже начал удивлять родителей новыми «умелками». Медицинские карты наших героев начинались с диагноза-приговора. Но сегодня они живут, радуются жизни и улыбаются мамам.
Для врачей это не чужие дети. Каждый пациент остается в сердце, о нем вспоминают не только во время плановых приемов или телефонных звонков. Правда, они не любят, когда их называют ангелами в белых халатах, но делают все, что в человеческих силах.
