Зачем немецкая пропаганда использовала национальный вопрос на оккупированной территории? И что крылось за якобы развитием белорусского языка и культуры? На эти вопросы в новом выпуске проекта ONT.by «Лицом к лицу» ответила ведущий научный сотрудник Центра военной истории Беларуси, кандидат исторических наук, доцент Александра Кузнецова-Тимонова.

Александра Кузнецова-Тимонова: «В первую очередь интерес оккупантов был прост, он в принципе укладывается в концепцию “разделяй и властвуй”. То есть здесь условно речь идет о разобщении народов. Мы потом наблюдали это, к сожалению, в 1990-е годы. Некоторые исследователи и политологи, историки говорят, что возникает иногда впечатление, что многие аспекты, особенно культурной, образовательной и отчасти международной политики постсоветских республик в 1990-е годы… Ощущение, что им это Гитлер нашептал в чем-то. Потому что речь шла и о противопоставлении народов друг другу, о том, кто кому что должен, кто виноват, кто кого унижал, обижал и все прочее. И методички действительно были списаны с созданных доктором Геббельсом. Это именно пропаганда немецкая. Она прямо дублируется, иногда там те же речевые обороты».

По словам доцента, национальный вопрос пытались использовать для разделения людей.

Александра Кузнецова-Тимонова: «Что касается развития белорусского языка, то, когда говорят о развитии белорусского языка, белорусской культуры в годы оккупации, забывают, что это происходило только на пятой части оккупированной белорусской территории. То есть, там, где, собственно, был организован Генеральный округ “Вайсрутения”. Вот здесь действительно языком делопроизводства был назван белорусский. Причем цель была подсечь население, которое им не владело, заронить между гражданами вражду на этой почве, поскольку градация у нас была еще и по национальному признаку. Это был инструмент разобщения населения. План “Блицкриг” был сорван, нужно было местное население использовать как-то в своих целях. А для того, чтобы использовать, нужно обеспечить определенную лояльность. У нас сначала был взрыв определенный белорусизации, а потом у нас были и процессы, из-за которых люди были обвинены в национализме, в подрыве устоев советского государства. К сожалению, это было, у многих обиды были. И естественно, что кто-то эти обиды использовал вот таким образом. Это очень хороший инструмент – национальная карта. Она, к сожалению, при соответствующей работе беспроигрышно работает всегда среди тех, кто изначально поддержал вступление Гитлера, вторжение немецкой армии на территорию Советского Союза. Были белорусские эмигранты, которые после революции уехали в Чехию, в Германию. Среди них были убежденные белорусские нацисты. И были те, кто увязывал возможность возрождения какой-то белорусской государственности и примкнули к оккупационной администрации. То есть, это те, кто приехал в обозе немецком».