Тема трансграничной трагедии беженцев и вопиющий случай обращения с иракскими нелегалами в Литве обсуждается не только простыми людьми, но и в экспертных кругах некоторых стран. О причинах и последствиях произошедшего, каким может быть развитие этой тёмной истории и чем она закончится, если закончится вообще? Слово Глебу Лаврову. 

Есть вещи, на которые всем приходится смотреть, уже, кажется, целую вечность. Это огонь, вода и… другие препятствия, которые преодолевают потоки мигрантов из раздемократизированных стран Африки и Азии на пути в Европу. И если раньше, в 2014-м или 2015-м, сразу после «арабской весны», эта тема затрагивала лишь Грецию, Балканы, Италию, Испанию, то есть была для Беларуси далеким громом, то вот теперь, выходит, гроза добралась и до наших палестин. Гром грянул.

И нет. Случай с иракскими нелегалами, которых силовики силой выбили из Литвы, не стал неожиданностью для тех, кто не первый год в теме. Утлые суденышки, которые топили в Средиземном. Колючая проволока по югу ЕС, на которой оставались клочья кожи и кровь не только мужчин, но и женщин и детей. Газ, которым европейцы травили тех, кто бежал от европейских же бомб в Ливии – все это уже было. В тех же вполне цивилизованных странах под камерами их же СМИ. И да. Ожидать, что литовцы пойдут другим путем, было бы наивно. Но когда все случилось, для нас это стало неожиданностью.

А вот что заставило официальный Вильнюс жестить с иракцами? И что двигает старой столицей в целом ряде последних шагов? Ведь заявление Литвы о выходе из программы «17+1» с Китаем и поднятый в литовском парламенте вопрос об уйгурах, приглашение от МИДа разместить тайваньское посольство, наряду с одиозной позицией Вильнюса по Беларуси и поведением в драме с беженцами – все это, согласитесь, не сообразно геополитическому весу одной прибалтийской страны?

Но если вспомнить, что осенью выборы генсека НАТО и на этот пост претендует Грибаускайте, у которой в анамнезе и членство в КПСС, и работа на КГБ, и которую в ЕС большинство считало «сбитым летчиком», то все встает на свои места. Как говорят, со щелчком передернутого затвора. Вот только если понять, что официальный Вильнюс сейчас всерьез метит на пост главного по натовским интересам, если понять, что так они видят свою роль, вот тогда-то все, и темная драма с беженцами тоже, совсем становится ясно.

Тогда какими будут последствия у очередного литовского демарша? Каким будет отношение арабского мира к Вильнюсу, о котором в этом мире никто почти и не знал? А кто знает наверняка? Но вот то, что они могут быть непредсказуемыми и взрывными, – это точно. И то что они могут проявить себя не сейчас, но когда у башни Гедимина появится арабский квартал – а он же появится, как во всех столицах ЕС, не так ли… И вот тогда-то арабские и африканские беженцы явно же спросят со своих новых соседей: а кто был сторожем в лагере брату моему? И вот тогда-то уже никто не будет иметь ни шанса сказать про гром среди ясного неба. Но об этих временах, год, может, пять, об этом Грибаускайте, Науседа, другие пока не думают. А экспертное сообщество говорит уже сегодня, как и Глеб Лавров в «Наших новостях».