Журналист Игорь Тур в новом выпуске проекта «Пропаганда» рассказал, что в 2005 году в свои 16 лет должен был принять первое взрослое решение — определиться с будущей профессией. Два варианта: журфак БГУ (журналист) или Академия МВД (милиционер). Милиция, по мнению Игоря Тура, – одна из лучших профессий в мире, помогает людям, защищает от жулья, система МВД дает возможность реализоваться в разных направлениях — уголовный розыск, следователь, эксперт-криминалист. В прошлом году журналист получил удостоверение под номером один за подписью министра внутренних дел генерала Кубракова – официальный представитель системы военно-патриотических клубов МВД.

Но журналист хотел работать именно в информационной сфере в системе МВД. Тогда это направление в ведомстве не было настолько развито, как сегодня, быть милиционером-информационщиком скорее означало писать скучные однотипные статьи, мало чем отличающиеся от рапортов и сводок.

Но, по мнению Игоря Тура, ему повезло: потому что удалось совместить – на ОНТ и специальный репортаж делали к 60-летию этого вуза, и погоны лейтенантские после съемок примерил, и в целом дружить начали плотно – и с МВД, и вообще с силовым блоком.

Раньше так было не принято, но в этом году милиция на одном плацу Академии МВД совместила три мероприятия: детям вручали свидетельства о прохождении программы ВПК, выпускникам Академии вручали дипломы о высшем образовании, а также министр вручал погоны полковников тем офицерам, кто к этому званию шел долго и гордо, вплоть до Указа Президента – а в Беларуси решения о присвоении звания от полковника и выше принимает лично Главнокомандующий.

И юные патриоты в красивой форме, с одной стороны, наблюдали за выпускниками и офицерами – и, созерцая это, мечтали все сильнее связать и свое будущее с высокой профессией служения людям. Потому что чем сто раз о чем-то сказать – лучше один раз показать.

Если все наши дети будут не только слышать от взрослых, что они очень важны, но и чувствовать это – тогда с идеологией и подрастающим поколением все у нас будет хорошо. В конце концов, у нас ведь время не конкретных слов, а – время конкретных дел.