К лету 1991 года Советский Союз был в глубоком кризисе. Экономика сокращалась уже который год. Рухнули цены на нефть: к 1986 году стоимость барреля упала до 10-12 долларов. Антиалкогольная кампания, которая лишила государство важнейших доходов на фоне нефтяного кризиса. В итоге в стране обострился жесткий дефицит, в магазинах появились пустые полки и очереди за товарами первой необходимости. В 1991 году людей добила Павловская реформа. А еще национальные конфликты и процесс, который позже войдет в историю как «парад суверенитетов». По стране прокатились массовые волнения: в Казахской ССР в 1986 году, в Нагорном Карабахе в 1988-м, в Грузии в 1989-м и в Азербайджане в 1990 году. В ноябре 1988 года Эстония первой приняла Декларацию о государственном суверенитете и поправки к Конституции, которые утверждали верховенство местных законов над общесоюзными. В марте 1990 года Литва объявила о восстановлении независимости и выходе из состава СССР. В мае того же года ее примеру последовала Латвия.

Уже к концу 1990 года Декларации о суверенитете приняли все республики Советского Союза, при этом оставаясь в его составе. Документы оформляли верховенство республиканских законов над союзными, а это, в свою очередь, спровоцировало «войну законов». Например, Верховный Совет республики принимал закон, который противоречил союзному законодательству. Президент СССР Михаил Горбачев издавал указ, который объявлял закон республики недействительным. Власти республики просто игнорировали указ Горбачева и продолжали исполнять свое собственное решение. Особое противостояние возникло в самом сердце страны – между Михаилом Горбачевым и главой РСФСР Борисом Ельциным. В Москве фактически образовалось двоевластие: рейтинг Горбачева стремительно падал, а число сторонников Ельцина росло.

Михаил Горбачев пытался удержать страну от окончательного распада с помощью нового Союзного договора. Переговорный процесс, известный как Ново-Огарёвский, шел с апреля 1991 года. В нем участвовали 9 республик и центр – формула «9+1». От участия отказались Литва, Латвия, Эстония, Грузия, Армения, Молдова. Итоговый документ должен был превратить СССР в ССГ (Союз суверенных государств) – в федерацию с общей армией, единой внешней политикой и президентом, но с реальной полнотой власти на местах. 17 марта 1991 года в девяти республиках прошел референдум, на котором 76,4 процента проголосовавших высказались ЗА сохранение обновленного Союза. Горбачев считал этот результат мандатом на подписание договора. Дата была назначена на 20 августа.

Для части партийной, военной и чекистской элиты договор выглядел как капитуляция перед распадом. Они были убеждены: ещё один шаг — и страны не станет. И решили действовать.

Заговор формировался не в Кремле, а на подмосковной даче КГБ, известной в документах как объект «АБЦ». 17 августа там собрались председатель КГБ Владимир Крючков, министр обороны Дмитрий Язов, министр внутренних дел Борис Пуго, премьер-министр Валентин Павлов и секретарь ЦК КПСС Олег Бакланов. Душой заговора был Крючков. Детальной проработки плана не было. Не было плана на случай сопротивления, не было плана на случай отказа армии, не было даже внятного представления о том, что делать на третий день, если ситуация не стабилизируется. Заговорщики считали, что достаточно просто объявить о смене власти, и все примут это как данность. Документы ГКЧП были заготовлены заранее. Постановление № 1, «Обращение к советскому народу», указ о чрезвычайном положении – все это лежало в папках ещё до разговора с Горбачевым.

Вечером 18 августа делегация заговорщиков приехала на государственную дачу «Заря» в Форосе. Горбачев был в Крыму на отдыхе вместе с семьей. Президенту предъявили жесткий ультиматум: подписать указ о введении в стране чрезвычайного положения либо временно передать полномочия вице-президенту Геннадию Янаеву. Горбачев категорически отказался, заявив, что это авантюра, которая погубит страну. Он готовился прибыть на подписание договора о создании ССГ 20 августа. К этому моменту правительственная и стратегическая связь на даче была полностью отключена. Формально Горбачева не арестовывали, но он и его близкие оказались в полной изоляции и не могли покинуть дачу или связаться с Москвой.

Ночью с 18 на 19 августа колонны Таманской и Кантемировской дивизий, а также части Тульской воздушно-десантной дивизии получили приказ выдвигаться к Москве. Всего в столицу было введено около четырех тысяч военных и больше трехсот единиц бронетехники.

Утром 19 августа страна проснулась под «Лебединое озеро». По всем телеканалам транслировали балет Чайковского – ту самую программу, которую советские зрители привыкли видеть в дни смерти генсеков: Брежнева, Андропова, Черненко… В шесть утра диктор Вера Шебеко зачитала в эфире обращение ГКЧП. Горбачев, говорилось в тексте, не может исполнять обязанности по состоянию здоровья. В стране вводилось чрезвычайное положение сроком на шесть месяцев, а вся полнота власти переходила к Государственному комитету по чрезвычайному положению.

В состав комитета вошли восемь человек: вице-президент СССР Геннадий Янаев, премьер-министр Валентин Павлов, министр обороны Дмитрий Язов, министр внутренних дел Борис Пуго, председатель КГБ Владимир Крючков, первый заместитель председателя Совета обороны Олег Бакланов, руководитель Крестьянского союза СССР Василий Стародубцев и лидер ассоциации промышленных предприятий Александр Тизяков.

Юридическое основание переворота было слабеньким. Статья 127.7 Конституции СССР гласила, что, если Президент СССР по тем или иным причинам не может далее исполнять свои обязанности, его полномочия переходят к Вице-президенту СССР. Но это был не автоматический переход в случае «болезни», должно было быть официальное медицинское заключение (а его здесь не было). Янаев подписал документы как исполняющий обязанности, но ни один юрист не смог бы обосновать легитимность этой процедуры. Заговорщики понимали это, но рассчитывали, что юридические тонкости никого не заинтересуют.

Постановление №1 ГКЧП приостановило деятельность оппозиционных политических партий и запретило любые митинги, шествия и демонстрации. Постановление №2 ввело жесткую цензуру прессы: к печати допустили всего девять лояльных центральных газет, среди которых были «Правда», «Известия», «Красная звезда» и «Труд». Регулярное телевещание прервалось, уступив место официальной пропаганде.

Но расчет заговорщиков на покорность граждан провалился. Вместо молчаливого согласия ГКЧП столкнулся с волной протестов в Москве, Ленинграде и других крупных городах. Центром сопротивления стал Дом Советов РСФСР (Белый дом). Главным лицом оппозиции выступил президент РСФСР Борис Ельцин. Около полудня 19 августа он вышел к собравшимся у Белого дома людям, поднялся на бронированный танк Таманской дивизии и зачитал «Обращение к гражданам России». Он прямо назвал действия комитета реакционным и антиконституционным переворотом. После этого Ельцин перешел к юридическому контрнаступлению. Своим Указом №59 он объявил ГКЧП вне закона, а последующими указами (включая Указ №61) временно переподчинил все союзные органы исполнительной власти, включая армию, КГБ и МВД, руководству РСФСР.

Вечером 19 августа члены ГКЧП дали пресс-конференцию. На ней заговорщики пытались убедить всех, что скоро ситуация наладится. На собрании не было премьер-министра Павлова, который накануне сильно напился (позже начнут говорить, что отсутствовал он из-за того, что перенес гипертонический криз). А сам вице-президент Янаев выглядел подавленным и неуверенным – у него тряслись руки, голос срывался, ответы сводились к общим фразам о «временных трудностях» и необходимости «навести порядок». Позже Янаев признавался, что накануне выпил и почти не спал. Для миллионов телезрителей эта пресс-конференция стала не демонстрацией силы, а подтверждением того, что власть захватили люди растерянные и неготовые. Западные корреспонденты, которые присутствовали на конференции, передавали в редакции одну и ту же фразу: этот человек не способен управлять страной.

К вечеру 19 августа у Белого дома собрались несколько тысяч человек. К 20 августа число защитников, по разным оценкам, выросло до ста тысяч. Люди строили баррикады из троллейбусов, бетонных блоков, спиленных деревьев, перевернутых грузовиков. Раздавали бутылки с зажигательной смесью. Вокруг здания дежурили депутаты Верховного Совета, студенты, ветераны Афганистана, священники, простые рабочие. Многие приходили семьями. Горели костры, звучали песни, кто-то читал вслух ельцинские указы. Атмосфера была одновременно тревожной и праздничной – ощущение исторического момента пересиливало страх.

Ключевой вопрос этих дней – почему не состоялся штурм Белого дома? ГКЧП планировал силовую операцию и приказ был отдан, но офицеры легендарной группы «Альфа» отказались его выполнять. На внутреннем совещании командиры подразделений единодушно заявили, что штурм укрепленного здания, окруженного десятками тысяч гражданских людей, приведет к колоссальным жертвам. Против авантюры выступило и руководство группы «Вымпел». Пойти на массовое кровопролитие ради спасения ГКЧП спецназ не захотел.

Аналогичным образом повели себя командиры танковых и десантных подразделений, введенных в Москву. Колонны останавливались, экипажи выходили из машин и вступали в диалог с москвичами. Солдаты курили, общались, принимали еду от защитников баррикад. Никакой войны не получилось.

Ночью с 20 на 21 августа в подземном тоннеле на Садовом кольце произошел единственный кровопролитный эпизод за все три дня путча. Колонна БМП, патрулировавшая территорию, столкнулась с плотной толпой защитников. Началась давка, прозвучали выстрелы. Погибли трое москвичей: 22-летний водитель Дмитрий Комарь, 28-летний архитектор Илья Кричевский и 37-летний экономист Владимир Усов. Несколько человек получили ранения. Произошедшее не было расстрелом – к трагедии привели хаос, ночная темнота и случайная стрельба рикошетом. Но эти три смерти окончательно лишили ГКЧП остатков легитимности.

Утром 21 августа министр обороны Язов отдал приказ о выводе войск из Москвы. Колонны бронетехники развернулись и покинули город. К середине дня стало очевидно, что путч ГКЧП потерпел крах. В Форос для освобождения Президента вылетела российская делегация. Вечером 22 августа Горбачев дал пресс-конференцию. На ней он выглядел потрясенным и уставшим, говорил о предательстве вчерашних соратников и прямо обвинял лидеров заговора. Политическая реальность в стране изменилась навсегда. Уже 23 августа Борис Ельцин прямо на заседании Верховного Совета РСФСР в присутствии Горбачева подписал указ о приостановке деятельности Компартии РСФСР.

После провала путча были арестованы шесть членов ГКЧП, а также заместитель министра обороны генерал армии Валентин Варенников и другие фигуры, включая председателя Верховного Совета СССР Анатолия Лукьянова. Ареста не дождались глава МВД СССР Борис Пуго (застрелился), бывший начальник Генштаба Сергей Ахрамеев (он повесился) и управделами ЦК КПСС Николай Кручина (выбросился из окна). Остальным было предъявлено обвинение по статье 64 УК РСФСР – «измена Родине». Но полного наказания не последовало. 23 февраля 1994 года участники ГКЧП были освобождены по амнистии.

А последствия путча оказались прямо противоположными тому, на что рассчитывали его организаторы. ГКЧП стремился сохранить Союз, но лишь ускорил его развал. Уже 24 августа, всего через пять дней после провала комитета, независимость провозгласила Украина. В течение осени ее примеру последовали Белоруссия, Молдавия, Азербайджан, Киргизия, Узбекистан, Таджикистан, Армения, Туркмения и Казахстан.

8 декабря 1991 года в Беловежской пуще Борис Ельцин, Леонид Кравчук и Станислав Шушкевич подписали соглашение о прекращении существования СССР и создании Содружества Независимых Государств (СНГ). 25 декабря Михаил Горбачев официально сложил с себя полномочия президента страны, и над Кремлем был спущен красный флаг. Государство, созданное в декабре 1922 года, окончательно ушло в историю всего за четыре месяца после трех судьбоносных дней августовского путча.

Это был «Ликбез.by».

Проект создан за счет средств целевого сбора на производство национального контента.