Важная дата есть и в календаре этой недели. Но праздничной ее уж точно не назовешь. 22 марта – один из самых черных дней в истории Беларуси. Сожженная Хатынь стала символом всех стертых с лица земли белорусских деревень. А их – только вдумайтесь – 10 961. Цифра не окончательная. Историки уверены: она будет расти. 

80 лет оказалось недостаточно, чтобы докопаться до правды. Найдены свидетельства того, что жгли Хатынь не только немецкие фашисты. След ведет и к украинскому полку. В этом году впервые обнародован и список 149 мирных местных жителей. Младшему было всего семь недель. Может, все это пробудит в нас что-то важное?

Колокольный звон разносится по всей Хатыни, словно пытаясь ее разбудить. Этот летаргический сон длится уже 80 лет. И ей, похоже, не суждено проснуться.

Когда создавался мемориал, архитекторов поразила звенящая тишина Хатыни. Чтобы хоть как-то скрасить мрачную атмосферу этого места, решили установить колокола. Едва заметные, с короткими ударами, чтобы не резало ухо советских атеистов.

Пройдут годы, прежде чем Хатынь вернется к истокам и над ней будут возвышаться настоящие церковные колокола. Ровно на этом месте храм стоял еще в XVI веке. Его кропотливо восстанавливали к юбилейной дате.

Протоиерей Павел Яцукович, настоятель Князь-Владимирского храма г. Борисова: «И очень удивительно и промыслительно, видимо, по воле Божьей. В 2010-м году я писал дипломную работу в Логойском благочине, и когда описывал Логойский храм, а ему как раз принадлежал этот храм, он был приписным к нему, закрались мысли – вот было бы хорошо, чтобы восстановили храм. И вот спустя 13 лет ты сам участвуешь в этом, конечно, при помощи других людей, специалистов, рисуешь этот проект и немного, но делаешь своими руками».

И что это как не промысел Божий? Подумает каждый верующий. Снаружи храм имеет скорбный вид (он ведь не должен выделяться на фоне Хатыни), но он теплый и умиротворяющий внутри. Ведь скорбь если что и может заглушить, то это молитва.  

А ведь когда-то колокольным звоном оповещали о трагедии. А еще созывали местных жителей. Вот и в очередную годовщину Хатынь зовет… нет, не мертвых, а живых.

По ком звонят колокола Хатыни? По 149 ее невинно убиенным жителям? Или по тысячам? Сотням тысяч? А, может, миллионам умерших? Эта рана не зажила и спустя восемь десятилетий. А ее ноющая боль, как это ни парадоксально, заставляет чувствовать себя живым. А еще заставляет задуматься: а мы вообще простили? Хотя, подождите! А у нас кто-то просил прощения?

Фашизму есть объяснение, но нет оправдания. И какими бы разными не были культуры, ценности или опыт, в пользу идеи делить и убивать людей за то, что они «не такие», не может и не должно быть аргументов.

Александр Лукашенко обратится к молодым людям – вот они в первом ряду. Им бы схватиться за уходящих в небытие свидетелей той войны словно за ниточку, связывающую поколения! Успеют ли?

Президент призывает приходить в такие места и сам, следуя этому правилу, приводит, пусть и взрослых, но своих детей. И даже если кажется, что все дорожки исхожены, все цветы положены к ногам Непокоренного человека, именно в Хатыни можно ощутить такой мороз по коже, который проберет даже самого холодного человека.

В этих залах, хоть назвать их так сложно, словно остановилось время. Лишь скатерть слегка колышет ветерок. Он как будто не знает, какая трагедия здесь произошла. И только стены все видели, они-то понимают: осколки судеб уже не собрать. И каждый тревожный звонок звучит как последний…  

Все залы Александр Лукашенко пройдет молча. А что тут скажешь? Веками Беларусь не знала покоя. Жернова истории ее не щадили. И, слегка оправившись от шока последней и самой кровопролитной войны, она стала так усердно прославлять своих воинов, словно чтобы хоть сколько-нибудь заглушить боль. Но тени прошлого не исчезают в полдень.

Вот и ответ на вопрос, почему в Беларуси столько мемориалов, почему дата хатынской трагедии стала одной из самых скорбных в нашей истории. Кому все это нужно? Уж точно не мертвым, это нужно живым!

Так по ком же звонит хатынский колокол? Он звонит по каждому из нас.