Пока – на временное хранение. Осталась формальность – официальная церемония передачи картины музею в дар от швейцарского мецената. Картина куплена на аукционе в Цюрихе. 

Справа внизу процарапана подпись «Grigory Gluckmann». Жил и творил в Париже в 1930-31 годах – непреложный факт. Модель со спины – авторская деталь. Достоверно и то, что мэтр жанра «ню» в эпоху всяких «измов» искусно владел старой техникой письма на дереве. 

Светлана Дикуть, заведующая сектором Национального художественного музея Беларуси: «Насколько я могу предположить – это красное дерево. Мы не наблюдаем здесь никаких следов повреждений ни насекомыми, ни механических. То есть, она благополучная, качественная. Старая школа – она в подготовке поверхности для живописи».

Сегодня выполнена первичная консервация находки. Дело за рамой. Эксперты предполагают – родная, картина «садится» хорошо. До сих пор в государственных собраниях Беларуси не было работ витебского Гликмана – фамилия при рождении в 1898.       

Юлия Лисай, научный сотрудник Национального художественного музея Беларуси: «Cкажем, если про класс Куинджи, мы можем говорить – вот, это «куинджисты»! Про класс тех же Коровина или Серова – это ребята оттуда вышли. С Архиповым сложнее. Чаще всего это обновление реалистических приёмов»

Передвижник был главным наставником Гликмана в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Прекратил занятия, уехал в Берлин, стал Глюкманом, покорил «салоны» Парижа, с началом Второй мировой войны уплыл за океан. Последний адрес – Лос-Анжелес.

Только в 2012 году в музей поступили первые офорты Шагала, следом полотна художников, которых в годы социалистического реализма называли «невозвращенцами» – Царфина, Любича, Кикоина, Кременя. Сформирована специальная коллекция «Живопись Беларуси». В ней всё то, без чего сложно представить полную картину национального искусства 20 века.

Традиционно работы с процарапанной подписью «Grigori Gluckmann» – среди топ-лотов аукционных домов Christie’s и MacDougall’s. «Обнажённая» – выявлена в Цюрихе. Теперь неизвестную парижанку официально навсегда «пропишут» на родине новатора старой школы.