Буквами можно обозначить ноты. Оригинальное издание к 255-летию со дня рождения Михала Клеофаса Огинского презентовали сегодня. Новая книга сразу стала библиоредкостью. Один экземпляр передан в минский музей, где воссоздан рабочий кабинет знаменитого композитора. Он, кстати, повлиял на мир музыкой и словом. 

Во все времена книга – лучший подарок. Эта – на юбилей Огинского. Купить её не получится, эксклюзивный презент. 200 экземпляров – богато иллюстрированный рассказ о «возвращении» на Родину автора «прощального» полонеза: от начала века нынешнего.         

Павел Сапотько, директор Национального исторического музея Беларуси: «Дали определённый ответ зарубежным коллегам, что и белорусы очень много делали. И не всегда надо так жёстко приватизировать имена, наследие. На мой взгляд, большим достижением явилась установка памятника Михалу Клеофасу Огинскому в городе Молодечно по инициативе директора музыкального колледжа имени Огинского Григория Семёновича Сороко». 

По меркам истории, 20 лет – как один миг. Задел на будущее: возродили усадьбу в Залесье, из Москвы вернули архив гения (пусть и в цифре). Огинскому посвящаются: концерты, спектакли... Отечественные меценаты-поклонники помогли выпустить сборник.    

Лилиана Анцух, директор издательства «Четыре четверти»: «Міхал Клеафас Агінскі пасяліўся ў нашым выдавецтве больш за 20 гадоў таму. Менавіта тады парог рэдакцыі пераступіў дыпламат Уладзімір Шчасны. І гэты свет аказаўся такім вялікім. Мы ўзяліся за пераклады прыжыццёвых мемуараў. Спачатку была ідэя перакласці на беларускую мову. Але потым мы даведаліся, што на рускай няма».

Огинский писал по-французски – такая была мода в 19 веке. Все сочинения классика и книги-размышления о нём становятся бестселлерами. Сейчас в Беларуси возглавляют рейтинг переиздания заметок братьев Залуских, потомков композитора и мемуариста.    

144 страницы на белорусском и английском языке – есть что почитать и где в столице. Скамья у ратуши – памяти Огинского. Он здесь бывал, сегодня полонез звучать должен был бы... Видимо, что-то сломалось. Этот шелест словно музыка.