В нашей истории есть страницы, которые никогда не пожелтеют. В этом году исполняется 40 лет аварии на Чернобыльской АЭС. Она переписала судьбы людей и целых деревень. Но не стерла память. Кажется, что жизнь теплится даже там, где ее официально нет. Храмы, курганы, братские могилы – наше наследие, вписанное не только в белорусскую, но и в мировую литературу – ничто быльем не поросло. Как и прежде ухоженно. Разве что время здесь ощущается по-другому, словно замерло.

Выйду на улицу, гляну на село... А оно – было! Самотевичи сорок лет назад – более полутора тысяч хат! Как раньше – только Святая Троица. Храм 1842-го – всему голова: до вершины купола – тридцать метров! Следят, чтобы вечность не заросла. Кто-то говорит – за это диво зодчий из Москвы получил шапку золота. Точно здесь в крещении обрел имя тот, на чьей стороне память.

У этих строк – один адрес, над Беседью (рекой детства Кулешова). Самотевичи-Костюковичи-Новые Самотевичи – экспозиция о поэте трижды меняла прописку. «Бывай, абуджаная сэрцам дарагая. Чаму так горка, не магу я зразумець…»

Слова любви Кулешова после весны 1986-го – и к его родине. Отчий дом – под валуном. Опять на месте мемориальная доска, вернули из музея.

Даже под землей Ушаковы найдут свой причал. Таблички-указатели – «маяк», глаза предков. Почин оказался плодотворным. И другие односельчане «застолбили». Деревня-признак, но и сегодня навигатор нередко сбивает с маршрута тех, кто едет в Хотимск. До райцентра от малого тезки – полсотни километров. «Гэта ўсё наша мілая вотчына…» – поэт-земляк Семен Потемкин.

Исключительный день – Радуница в родном крае. Хотимский некрополь. Свежие рушники на дедовских крестах «с крышей» (тутэйшая традиция). Помнят каждого. Иван Зайцев – снайпер Великой Отечественной, участник штурма Берлина, полный кавалер Ордена Славы. Здесь был центр жизни. И она не ушла в «никуда». Братская могила. Вернув героям имена – меняют цифры.

Курганы, городища, намоленые камни – свыше двадцати объектов этого уголка Посожья сейчас за особым знаком. Желто-черный трилистник, кстати, тоже с историей – первый был установлен в США ровно 80 лет назад. Зачем беспокоить древность без повода? И так на виду – музей открытая институция. В нем раритеты проходят серьезное лечение, включая дезинфекцию.   

1283 памятника истории, 97 памятников архитектуры – белорусские Помпеи 20-го века. Покинутое наследие, но, как говорится, быльем не поросло: не утрачено, не позабыто, не позаброшено. Порой оно меняет место. Так в 2000-х от неминуемой гибели была спасена церковь Святого Архистратига Михаила в упраздненной деревне Вылево Добрушского района. Ценную постройку разобрали по бревнам, перевезли в Гомель. И у памятников есть своя Радуница.

Народный писатель Иван Чигринов о своем культовом романе «Плач перапелкі»: «Верамейкі збудаваў паводле Вялікага Бору…» – своего, родного. В 1943-м оккупанты сожгли все дворы. Деревня возродилась из пепла. С 1986-го – лишь в тексте пейзаж со школой, библиотекой, клубом. «Чернобыльская страница...» – сетевой проект о весках с архаичным бытом, обрядами, песнями.

Прудок писателя-натуралиста Рыгора Игратенко, Киселевка поэта Николая Мельникова, Клеевичи публициста Леонида Левановича, Мокрое лирика-прозаика Моисея Седнева, Островок Виктора Голайды, Колодецкое Виктора Потапенко – не стереть, образ в большой литературе. И Самотевичи, и Великий Бор – геотеги осеннего Дня белорусской письменности в Костюковичах.

Безлюдно, но где эта улица, где этот дом – легко представить, когда яблони цветут. Хотимск – четыре летописных века. Деревня была и потемкийской – буквально, владением легендарного екатерининского фаворита. Земля – обильна! Отцовский «Москвич-412» – его машина времени. Снова туда, где и деревья были выше, и сахар слаще на горбушке хлеба чуть сбрызнутой водой.

Конечно, няма таго, што раньш было. Но по-прежнему эхо до самых Самотевичей. Они на слуху с 1585-го. Там Бог любит Троицу. Храм, который выстоял все. Здесь была площадь, веками шумели Ильинские кирмаши. Теперь – неторопливый диалог сосны, березы, ели. Стерегут покой жертв войны. Память все сохранит. А Беларусь всегда возрождалась, словно Феникс из пепла.