Тур де Париж

349

Чтобы сфотографировать эти вывески (см. видео – прим.ред.) люди готовы ехать и дальше, чем за две сотни километров от Минска. Белорусский Париж – «колоритнее» названия для туристов не придумаешь. На въезде за указателем сразу магазин, где уже устали со вздохом отвечать «французского ничего нет».

Парижан всего триста человек. С обычными фамилиями – Глубокие, Ивановские, Великие, Полейчуки. Но, как полагается, здесь есть и башня, и Лувр. И свой особенный взгляд на политическую жизнь Франции. Новость о выборах в стране с одноименной столицей и успехом Макрона легко долетела и до Поставского района, правда, погода немного отвлекла парижан от новостей политической кампании.

«Начались огороды мельком смотрела. Ну, там у них вроде и женщина претендовала».
«Молодой такой, энергичный, мне понравился!»

Такого же мнения о Президенте и в парижском сельском клубе. Вспоминают, как к ним приезжал бывший посол Франции, подарил книги и, говорят, весьма впечатлился и башней, и природой. А ещё быстро нашёл общие музыкальные вкусы с парижанками.

Французские мелодии, кстати, на местных танцах бьют все рекорды по популярности. Правда, в последнее время покружиться (так мило завклубом Галина Анатольевна называет дискотеки) приходят всего-то 10-20 человек. Пустует и актовый зал.

А раньше здесь, говорят, было веселее. И «Мисс Париж» выбирали, и туристов «танцевали». Но после смерти ксендза Юозаса Бульки – главного идейного вдохновителя расцвета Парижа – всё, что он создал вместе с приходом, сегодня понемногу начинает сходить на нет.

Галина Ивановская, директор парижского сельского клуба: «Он собирал людей, и они шли за ним. Знал, что делать, сильный был человек, а сейчас всё уже не то».

Юозас Булька – это имя в католическом мире знает каждый. Литовец по происхождению, в Беларусь приехал в почтённом возрасте – 63 года. Организовать приход его пригласил митрополит Тадеуш Кондрусевич в совсем небольшом местечке Витебской области – Мосаре. Это, к слову, единственная деревня, где до сих пор царит сухой закон, негласно установленный ксендзом. А чуть позже руки дошли и до соседнего Парижа. Это именно Булька придумал здесь Лувр, организовал ремонт дорог, создание маленьких искусственных прудов и установил башню, которую местные окрестили Эльфова. Что-то делал своими руками, что-то толокой, при помощи прихожан.

Здесь, конечно, нет очередей, нельзя выпить кофе или купить сувениры. А ведь всё это могло бы быть. Ведь туристы по-прежнему приезжают к башне. Но как только не стало её автора, говорят, стало и некому её рекламировать. Вот и получается, что место с хорошим туристическим потенциалом просто стоит.

Потенциал пока разглядел лишь МТЗ. В конце января здесь прошли первые в стране гонки на тракторах по бездорожью – ралли «Париж-Мосар». Ударения поменяли на французский лад. Собрались более трёх тысяч туристов. Обещают сделать гонки регулярными. А парижане, наконец, взглянули на родные места с высоты птичьего полёта. Окрестности и правда наполнены французской романтикой. Зелень, маленькие пруды, красивые пейзажи. Но главное – история этого места, вот что могло бы стать простым «входным» билетом Парижа в большой туристический мир. В подтверждение того, что французские войска здесь действительно были, – артефакты, хранящиеся в местной школе. Здесь гордо говорят: у нас всё настоящее. И талантливо рассказывают, как родилось название Париж, из уст Наполеона.

В школе всего 33 ученика. Париж –  агрогородок, с центральным водоснабжением и газицификацией. Но молодёжь разъезжается – нет работы. Местное градообразующее предприятие – «Париж Агро» – инициировал процедуру своего банкротства. Здесь не сеют и не пашут, остались только фермы с животными, но и на них работы с нового года уже не будет. С журналистами об этом не разговаривают. В сельском совете уверены: беды Парижа должны в Париже и оставаться. На вопрос «так может туризм развивать?» отвечают примерно также – «не ваше дело».

Например, заколоченный детский сад «за» башней превратить в большой киноэкран и показывать французское кино. По прудам пустить маленькие лодочки. Да и в Лувре, конечно, где была собрана история местечка, не прогнил бы пол. Но сегодня это, увы, картины на песке. Местные говорят – «Се ля ви». Но теряют надежды на ренессанс родного Парижа.