Отныне осуждённые за коррупционные преступления не смогут рассчитывать на условно-досрочное освобождение

Обновлено
3439

В Беларуси усиливают противодействие коррупции. Президент сегодня подписал декрет, который предусматривает дополнительные меры по борьбе с этим явлением. 

Строгими, но обдуманными. Такими уже назвали эксперты дополнительные меры по борьбе с коррупцией. Сегодня Президент подписал соответствующий декрет. В последнее время в новостных лентах много сообщений о фактах взяточничества. Ни один из коррупционеров не остаётся без наказания. При этом у силовиков богатый арсенал: задерживают тех, кто даёт и тех, кто не может устоять. Так зачем же ещё какие-либо механизмы?

По сути, нормы декрета призваны предупреждать новые проявления коррупции. Зная, что пощады за это преступление не будет, а теперь ещё ни досрочного освобождения, ни смягчения ответственности, лучше десять раз подумать. 

Часто об этом говорит и Президент: такому явлению, как коррупция, не место в стране, а каждый, кто собирается переступить черту, должен знать о последствиях. 

Он не раскрывает профессиональных секретов: нигде и никогда. Вот уже больше 20 лет Олег Ларин ловит коррупционеров. В отличие от экранного тёзки со звучной фамилией – уже полковник. И мы можем показать его лицо, ведь те, за кем он следит прямо сейчас, этого даже не заметят.  Скрытность – сама суть коррупции. В ней обе стороны заинтересованы в том, чтобы преступление так и не раскрыли. 

Олег Ларин, первый заместитель Главного управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией МВД Беларуси: «В коррупционных преступлениях потерпевший – государство. Документирование преступления по взятке может растянуться на полгода и на год. Причина одна – получение достоверных источников доказательства. Коррупционное преступление – это преступление, которое тяжело доказуемо». 

Уголовное дело по коррупционным статьям возбуждают, когда собрано уже 90% доказательств. Тут уж не отвертеться. И хоть он всё чаще видит раскаяние, не перестаёт слышать: «я не вымогал, я просто не смог отказать». 

Олег Ларин, первый заместитель Главного управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией МВД Беларуси: «Это всегда неприязнь. Когда безразличие появляется у людей к совершению преступления, то с этого всё и начинается – разложение общества, разложение государства».

За два десятка лет он не смирился с тем, что коррупция – сорняк, который невозможно просто выкосить. И вряд ли когда-нибудь удастся искоренить. Но это не значит, что не стоит пытаться. Его настольная книга – об опыте Сингапура, где быть честным и неподкупным стало нормой. Кстати, всё чаще об этом говорят так: если бы Сингапур использовал уже существующие методы, ничего не добился бы. Белорусское антикоррупционное законодательство мягким не назовёшь. Но в части дополнительных мер борьбы решено следовать принципу «много – не мало». 

В новом декрете мера-то всего одна. Но она лишает коррупционеров главного – надежды. На условно-досрочное освобождение и замену наказания более мягким. То есть оказавшись за решёткой, можно провести 15 лет без всякой надежды выйти раньше. Справедливости ради: декрет не отменяет возможность помилования Президентом. Но давайте откровенно, а так ли часто это случается?

Сергей Задиран, первый заместитель министра юстиции Беларуси: «Человек, который ещё не совершил преступление, но имеет преступные усмотрения, у него появляется дополнительный, психологически очень серьёзный пункт для размышления: а стоит ли приступить эту черту. Каждое государство очень детально подходит к выбору категории преступлений, по которым лица не могут представляться к условно-досрочному освобождению. Белорусское государство ищет самые эффективные возможности для того, чтобы такое явление (как коррупция) свести к минимуму».

Выходит, что в этой борьбе все средства хороши? Неотвратимость и ужесточение наказания – это одна линия поведения. Параллельно – другая. Сделать законодательство таким, чтобы у должностного лица не было ни малейшей возможности принимать решение «на своё усмотрение». Все шаги должны быть понятными и регламентированными. Насколько это удаётся – судить не берёмся. Статистика говорит: в прошлом году выявили почти 2,5 тысячи коррупционных преступлений. Это на треть больше, чем годом ранее. И при этом больше тысячи коррумпированных должностных лиц привлечены к ответственности. Больше тысячи! 

Игорь Грейбо, начальник управления по борьбе с коррупцией и организованной преступностью Генпрокуратуры Беларуси: «Безусловно, увеличение количества данных преступлений является в первую очередь результатом работы правоохранительных органов, направленной на их выявление. Наиболее коррумпированными сферами деятельности являются сферы государственного управления, транспорта, строительства, торговли и образования».

К слову, Генпрокуратура рекомендует при приёме на работу в сферы с повышенным коррупционным риском проводить проверку на полиграфе. Что дальше? Правительству даётся три месяца, чтобы передать в парламент проект закона, который привёл бы Уголовный кодекс в соответствие с новым декретом. Но что интересно. Декрет вступает в силу сразу после официального опубликования. И его меры начинают работать, не дожидаясь изменений в Уголовном кодексе. Да и вообще, идеи, как усилить борьбу с теми, кто верит, что всё продаётся и все покупаются, в арсенале силовиков ещё есть. Предложения буквально несколько дней назад направили Президенту. Один из возможных путей – создать такие условия, чтобы давать взятки стало невыгодно. Ведь за дающим конверт всегда кто-то стоит. 

Олег Ларин, первый заместитель Главного управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией МВД Беларуси: «Мало наказывать менеджера или замдиректора (наёмное лицо, которое даёт взятку в интересах юридического лица). Когда он будет понимать, что все выгоды уйдут на выплату штрафных  санкций.  Мы видим это на примере европейских стран – привлечение к ответственности таких гигантов, как Siemens, Mercedes, BMW. Штрафные санкции – сотни миллионов евро». 

Словом, могут меняться инструменты борьбы, могут ужесточаться наказания, но неизменным остаётся одно – вор должен сидеть…