Контуры. Искусство строгого режима

Наиболее полный каталог русской живописи – в собрании Национального художественного музея. Первой в нём значится картина «Лунная ночь в Амальфи» Ивана Айвазовского. Ранее шедевр кисти великого мариниста находился в коллекции самой высокооплачиваемой звезды советской эстрады. Многие наслышаны о «жестоком романсе» Лидии Руслановой с властью. Пять лет сталинских лагерей с конфискацией всего имущества де-факто из-за близости певицы Победы и её мужа к маршалу Победы Георгию Жукову. И вот на будущей выставке в Минске решили воссоздать некогда «домашнюю галерею» всенародно любимой артистки. 

Впервые в музее решили пойти «от обратного». Мол, настоящий романс начинается с последнего зала так называемой «русской экспозиции». Стандартная этикетка «Абрам Архипов, «Обратный». 1896...». Заметили. Даже экскурсоводы. А ведь с этой картиной связана жуткая история.   

Алла Василевская, научный сотрудник Национального художественного музея Беларуси: «Уточняем сведения, сверяем с той документацией, которая имеется у нас в отделе учёта и хранения. Эта вещь – из фондов Государственной Московской Закупочной комиссии. Вообще произведения поступали с 1950 по 1987».

Произведения с пометкой «приобретено у Лидии Андреевны Руслановой». В том числе «Обратный». Но, согласно официальной биографии, в 1950 некогда «голос огромной страны» отбывала наказание во Владимирском централе (тюрьме для особо опасных преступников). 

70 лет назад великой певице Победы предъявили обвинение по статье 58 («Антисоветская пропаганда»). Можно сказать, посадили «за компанию» с мужем –  Героем Советского Союза Владимиром Крюковым. Во время обыска у супругов были изъяты 132 полотна русских художников.   

Надежда Усова, научный сотрудник Национального художественного музея Беларуси: «Лидию Русланову консультировали два знатока, величайших! Это Игорь Грабарь (знаменитый реставратор, историк искусств) и Степан Ерёмич. Так что усомниться в подлинности мы просто не можем».

Бесценный конфискат (103 единицы) передали на хранение в Государственную Третьяковскую галерею. Там, возможно, посчитали, что «душе-певице» век воли не видать. Запасники уже минского музея. Малоизвестный этюд Валентина Серова. На обороте – шифр фонда и учётный номер ГТГ – Третьяковки.      

Ирина Назимова, сотрудник Национального художественного музея Беларуси в 1957-1980 годах: «Очень много работ, на которые претендовали и Третьяковская галерея, и Русский музей, но Елена Васильевна умела «увести» эти работы. И они теперь украшают наше собрание. Действительно, первоклассные вещи».

О картинах заслуженной артистки в Национальном художественном говорят – это «хребет» коллекции. 37 единиц – цифра стала хрестоматийной. Сейчас же с записью «ранее в собрании Руслановой» – 39 артефактов. Всего продано и куплено 43! Был такой межмузейный обмен в СССР.     

Вальмен Аладов, сын Елены Аладовой: «Приехала к нам, могучая женщина, очень такая «громкая». Мы жили тогда на улице Белорусской. На кухне была русская печка. Мама испекла капустный пирог. Это был её, так сказать, «фирменный», совершенно изумительной вкусноты».

Как познакомились «русская барыня» (Русланова) и «белорусский Третьяков» (Аладова), сын директора-легенды главного арт-музея страны не припомнил. 1955 годом датирована первая расписка «получено... за сданную мною картину Зарянко 25 тысяч рублей». 

Пиком «коммерческих» отношений Руслановой и Аладовой стали 1960 и 1962 годы –  16 полотен! Да каких! Шедевры кисти Айвазовского, Шишкина, Нестерова... Интересно: видела ли бывшая узница ГУЛАГа своего «Обратного», бывая в Минске?  

Где? Точно у стен Национального художественного. Когда? Вот в чём вопрос к этим фотографиям (ранее неизвестным). Выявили в архиве музея. Забирая из Третьяковки (по суду – своё) и «уступая» дорогие картины Аладовой, Русланова, вероятно, освобождалась от обид. 

Надежда Усова, научный сотрудник Национального художественного музея Беларуси: «Особенно она любила, судя по количеству произведений, братьев Маковских. Ну, естественно, поскольку они передавали вот эти «оттенки» русской жизни, какие-то ситуации анекдотические».

Алла Василевская, научный сотрудник Национального художественного музея Беларуси: «Состояние этой коллекции хорошее, потому как только ряд работ требуют действительно реставрационного вмешательства. К выставке – Френц, Мещерский и Малявин».

Современники вспоминали, что квартира Руслановой и генерала Крюкова напоминала «малую Третьяковку». К слову, умерла звезда советской эстрады  в 1973. А последнее приобретение было в 1987. «Сдавала» падчерица. Репинскую «Украинку...», вообще, заполучили через вторые руки.   

Владимир Прокопцов, генеральный директор Национального художественного музея Беларуси: «Вялікі гонар – тое, што да нас звяртаюцца нашы калегі з Рускага музея, з дзяржаўнай Траццякоўскай галерэі па персанальных выстаўках. Левітана, Сярова мы заўсёды даём. Сёння для нас існуе праблема, як бы запоўніць «лакуны» нашых беларускіх мастакоў. Таго ж Фердынанда Рушчыца».

В начале декабря по всей так называемой «русской экспозиции» появятся нестандартные этикетки. В них впервые укажут, в чьей коллекции ранее был шедевр «великого Карла», а также 14 полотен Верещагина, Кустодиева, Архипова. «Обратный» – одна из 29 картин, которые не вернулись к Руслановой, когда «душа-певица» освободилась.       

Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен и Telegram

Корреспонденты:
Александр Матяс
География:
Новости Минска