Игорь Брыло, замминистра сельского хозяйства и продовольствия Беларуси: «Некачественная продукция с наших предприятий выйти не может»

688

Существует ли материальная ответственность чиновников за необоснованное товарное эмбарго? И как подобные спорные ситуации регулирует Евразийский союз? Эти и другие вопросы ведущий программы «Контуры» Илья Колосов обсудил с замминистра сельского хозяйства и продовольствия Беларуси Игорем Брыло.

– За минувшую неделю от Россельхознадзора новые замечания в адрес нашей продукции поступали?

Игорь Брыло: «Нет, на этой неделе затишье. Белорусская сторона по каждой претензии предоставила полный пакет документов. Ждём рассмотрения Россельхознадзора».

– Мы работаем в едином экономическом пространстве. Может ли так быть, что с белорусского завода выходит некачественная продукция, если критерии оценки этого качества едины у России и у нас?

Игорь Брыло: «Я гарантирую, что некачественная продукция с наших предприятий выйти не может по ряду причин. Мы начинаем лабораторный контроль с сырьевой зоны. На каждой молочной ферме установлены мини-лаборатории, которые делают первый анализ молока. Потом молоковоз приезжает на молочное предприятие, и он не двинет технологическую цепочку до тех пор, пока в течение 10-15 минут не будет результатов лабораторного исследования».

– А может у нас исследующие приборы разные? У россиян показывает наличие какой-то проблемы, а наши – нет.

Игорь Брыло: «У нас есть система, которая аккредитует все лаборатории, поэтому наши лаборатории соответствуют не просто российскому уровню, а мировому уровню. Мы в сентябре 2015 года ужесточили стандарт Беларуси: мы ужесточили требования по количеству микроорганизмов в одном миллилитре практически в восемь раз. Второй сорт молока убрали вообще. В Российской Федерации, к примеру, второй сорт остался. Что качается соматических клеток, с миллиона мы опустили этот уровень до 500 тысяч. Для сравнения: в рамках Таможенного союза этот показатель в рамках 750 тысяч. А сорт молока экстра заканчивается до 300 тысяч соматических клеток, в Европе этот показатель – 400 тысяч».

– А что по поводу претензии по наличию сухого молока в молоке, поставляемом из Беларуси?

Игорь Брыло: «Что касается поиска следов сухого молока в нашем молоке, это неактуальная тема. Потому что та методика, которую предложила коммерческая организация Российской Федерации по поиску остатков сухого молока в цельном молоке, не имеет никакой законодательной базы. Мы предложили Россельхознадзору провести научно-техническую экспертизу, а Евразийская экономическая комиссия предложила провести международные сличительные испытания между всеми странами Таможенного союза».

– То есть пока это не одобрено ещё, это как эксперимент. Тем не менее на решение россиян влияет…

Игорь Брыло: «Суть этой методики в том, что ищется изменённая структура белка при сушке – она меняется при высоком температурном режиме. У нас есть ультрапастеризованное молоко (и, как правило, они в нём находят “сухое молоко”), которое претерпевает температурный режим, и происходят изменения – естественным путём».

– Если мы убеждены, что качество нашей продукции на высочайшем уровне, будет ли неправомерно принятое решение – запрет о ввозе нашей продукции на российский рынок – как-то компенсироваться материально. Производитель ведь несёт издержки…

Игорь Брыло: «Мы российской стороне по поводу фальсификации нашей продукции предложили такую схему работы. Ряд наших предприятий пострадали из-за того, что под их брендом в Российской Федерации нашли некачественную продукцию. Начинаем разбираться и, как правило, получаем отписку о том, что нет фактов в возбуждении уголовного дела – всё сходит на тормоза...»

Подробности – в видеоинформации