Сломанная судьба: можно ли ещё помочь парализованному жителю Гродненской области?

Парню из Гродненской области после тяжелейшей травмы позвоночника врачи отвели на жизнь не больше 6 дней, но к кровати он прикован уже девятый год. За это время ему не было сделано ни одной операции. На лечение заграницу отправить травмированного у родственников не получилось – не хватило денег.

Внуку, прикованному к кровати, бабушка звонит ежедневно. Между ними не больше 10 километров и 5 лет – столько не виделись. Бабушка – на костылях, а внук сам не сядет и в инвалидную коляску. Но вестей из старенького телефона она не перестаёт ждать. Не стало хуже – уже хорошо. И как будто хочет оправдаться: в том, что случилось в 2004 году, она не виновата…

Евгения Шатилко, бабушка: «Пошёл на речку, а я даже не знала. Говорил, выйдет на улицу, погуляет. А потом мне вечером звонят и говорят, что с Андреем случилось несчастье. Но ведь я же его на речку не посылала!»

В то лето внук приехал к бабушке. И на речке ведь был не один – с ребятами. Жара. Июль. Совсем недавно отгуляли выпускной. Решили искупаться в местной речке. Обычная история. Но все мечты о будущем разбились на мелководье. Андрей сразу пошёл ко дну. Товарищ из воды вытаскивал его уже без сознания. Недолгие попытки помочь самостоятельно, скорая помощь. На ноги Андрей так и не встал.

Районная больница в Мостах, больница в Гродно, минский РНПЦ травматологии, и там не однажды – семь раз. Вспоминает: взяться за скальпель готов был всего один врач. Но и тут – роковая случайность.

Андрей Дыминский: «У меня операция была назначена на понедельник, а на выходных он поехал с сыном на рыбалку и там утонул. А все остальные не хотели на себя брать риск, видимо».

Дело не двигалось, и почти недвижимая бабушка смогла передать документы о внуке в Москву. Диагноз о травмировании спинного мозга приняли. Принять готовы были и Андрея. Евгения Ивановна уверена: собрать поломанное – во всех смыслах дорогого стоит. Вспоминает: за одну поездку – порядка $30 тысяч.

За эти годы деньги, конечно, не появились. А вот силы на исходе. Андрей сейчас в районном доме-интернате – с октября, когда не выдержала мама. Она сама привезла его сюда. Но он не в обиде. С чего бы, если здесь лучше, чем дома. Правда, средний возраст соседей – 70 лет.

Спасение от одиночества ищет и в Интернете. Вокруг пытаются создать домашний уют. Но Андрей и сам не знает, это ли ему нужно: дом-интернат – не больница.

Николай Денисевич, директор Куриловичского дома-интерната для престарелых и инвалидов: «У нас на данный момент вакантна должность врача-терапевта. Поэтому всё, что касается медлечения, проходит по руководством фельдшера. Восстановить двигательные функции Андрея в наших условиях невозможно. Потому что для него нужна только операция».

За почти 9 лет никто ведь официально так и не сообщил: операция невозможна или просто не поможет. Ответа ждать устали, но знать по-прежнему хотят.

Андрей Бабкин, руководитель лаборатории РНПЦ травматологии и ортопедии: «Операция после обследования, которое было проведено у нас в центре, ему была просто не показана. В момент травмы у него произошёл удар по спинному мозгу костными структурами позвонков, но сдавление мозга в результате такой травмы не произошло. То есть у него оказалась проблема, не требующая хирургического лечения».

По сухой медицинской статистике, Андрей попал в 5% неоперируемых «ныряльщиков», и ни в одной стране мира ему кардинально не помогут. Показана реабилитация. Чтобы не стало хуже, впредь она будет каждый год. А вот улучшения – это вряд ли.

Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен и Telegram