Иллюзии и партнёрство

Иллюзии и партнёрство
Устойчивое выражение «Восточное партнёрство» пару лет назад пополнило лексикон политиков и экономистов. Членов партнёрства, как известно, шесть: Азербайджан, Армения, Беларусь, Грузия, Молдова, Украина. Но за эти два года инициативы некоторых стран, в том числе и Беларуси, так и не нашли европейских возможностей для реализации. На этой неделе стало известно, что «Евронест», парламентская ассамблея «Восточного партнёрства», начнёт свою работу без Беларуси. Дескать, это логическое продолжение санкций в отношении нашей страны. Хотя смысл «Евронеста» ‑ не разъединять, а сближать.
 
«Восточное партнёрство» ‑ польско-шведская инициатива, представленная в мае 2008 года польским министром иностранных дел и одобренная в июне этого же года на саммите глав государств и правительств ‑ стран-членов ЕС. Проект рассчитан на шесть государств – соседей ЕС и предполагает их политическое и экономическое сближение с Евросоюзом. Иными словами: вовлечение экономик в европейский рынок, присоединение к единой системе коллективной безопасности и общей энергетической сети, уменьшение стоимости и постепенная отмена виз. Так, весьма привлекательно «Восточное партнёрство» выглядит на бумаге. К сожалению, на деле ситуация иная.
 
Дмитрий Ярмолюк, начальник отдела европейской интеграции министерства иностранных дел Беларуси: «До сих пор существовала достаточно прискорбная ситуация в наших отношениях с ЕС, когда ЕС на словах осознавал и признавал важность взаимодействия с нашей страной в достаточно интенсивных финансовых отраслях: модернизация наших границ, реализация определённых инвестиционных проектов, в том числе в энергетической сфере, однако дальше таких деклараций дело не доходило».
 
Такая оценка «Восточного партнёрства» со стороны представителя белорусского МИДа ‑ это не столько оценка инициативы как таковой, сколько эффективности её воплощения в жизнь. Нельзя и однозначно сказать что «Восточное партнёрство» нас, т.е. Беларусь, не интересует. Наоборот, всё это время Беларусь была одной из наиболее активных участниц этой международной инициативы.
 
Дмитрий Ярмолюк, начальник отдела европейской интеграции министерства иностранных дел Беларуси: «Мы предлагали идеи, подходы, какие-то наши соображения относительно механизмов, которыми должно располагать «Восточное партнёрство». На том этапе, когда «Восточное партнёрство» только оформлялось в недрах Европейской комиссии, когда этот проект только клался на бумагу чиновниками европейской комиссии, мы уже подключались к этому процессу с нашими предложениями. Мы, в первую очередь, стремимся насытить «Восточное партнёрство» конкретными проектами. Мы с литовскими и украинскими коллегами разработали перечень из 19 предложений, отвечающий интересам всех наших стран. И внесли его в ЕС. В последствии этот список был конкретизирован, уточнён и сейчас мы работаем над тем, чтобы эти проекты получили официальную поддержку ЕС, финансовую поддержку и мы могли бы приступить к реализации».
 
Среди этих предложений, например, экспресс-поезд «Минск-Вильнюс», развитие транспортного коридора между Балтийским и Чёрным морями, совместное использование нефтепровода «Одесса-Броды». Исполнение этих идей объективно выгодно не только участникам Восточного партнерства», но и государствам самого ЕС.
 
Серей Чалый, финансовый аналитик: «Интересы Прибалтики, интересы Беларуси, Украины, Азербайджана, который может быть поставщиком нефти, Грузии, которая может быть транзитёром и Польши, которая может продлить от Одесса-Броды до Плоцка и Гданьска. И под это действительно могли бы быть выделены серьёзные деньги, потому что этот проект находится в интересах всех. Транспортный коридор с запада на восток ‑ он есть. С севера на юг он практически не был выстроен. И плюс вопрос альтернативных источников поставок энергоносителей. И вообще транзитная стратегия энергетической безопасности, то, что для Европы сейчас приоритетная вещь».
 
Ещё одно белорусское предложение, создание так называемого специального делового измерения «Восточного партнёрства» ‑ «business to business» ‑ постоянно действующей платформы для диалога предпринимателей как друг с другом, так и с правительством. Перечислять либо замороженные, либо упущенные возможности можно долго. Суть «Восточного партнёрства» от этого не меняется ‑ политика была весомее экономики.
 
О том, что политики в «Восточном партнёрстве» было изначально больше, чем экономики –говорит уже хотя бы тот факт, что парламентская ассамблея «Евронест» в марте этого года состоится без участия Беларуси. Формальный повод: ЕС не признает легитимность белорусского парламента, и поэтому не желает видеть его представителей своих структурах.
 
Юрий Шевцов, директор Центра проблеем европейской интеграции: «Это ассамблея стран-участниц «Восточного партнёрства» – парламент. То есть, все страны должны быть представлены делегациями от парламента. Но так как запад не признаёт нашего парламента, на нас оказывали давление, чтобы Беларусь представляла либо оппозиция, либо делегация от Беларуси должна была состоять половина на половину – оппозиция и представители парламента. Но естественно для Беларуси это было неприемлемое условие. Что интересно, парламенты всех остальных пяти стран поддержали Беларусь в этом вопросе, то есть, подобные проблемы с оппозицией, никто не хотел подобных сложностей, так вот, то, что ожидалось от Беларуси ЕС, то, что будет или полностью оппозиционное представительство, или наполовину – это было скрытое финансирование нашей оппозиции».
 
Но парадокс даже не в том, что Беларусь не позвали в «Евронест», а в том, что мнением остальных государств-участниц «Восточного партнёрства», в ЕС почему-то никто не поинтересовался.
 
Али Гусейнов, председатель комитета по правовой политике и государственному строительству Милли Меджлиса (парламента Азербайджана), член делегации Азербайджана в ПАСЕ: «Европейские организации отказались признать последние парламентские выборы в Беларуси демократическими. Но, во-первых, Пражский саммит и реальная работа по «Восточному партнёрству» началась уже после, и Беларусь в этом процессе участие принимала. Где же тут логика? Второе. Европарламент не признал результаты выборов, но ведь страны-партнёры считают парламент Беларуси легитимным. Значит необходимо учитывать и мнение восточных партнёров. Страны-партнёры сотрудничают с белорусским парламентом, имеют нормальные отношения с Беларусью и на гражданском уровне. А когда обсуждается вопрос создания «Евронеста», то учитывается не наше мнение и наше сотрудничество, а только мнение европейских парламентариев. Мы не чувствуем реального духа сотрудничества. Такой подход европейских институтов нелогичен и несерьёзен».
 
Точку зрения азербайджанского парламентария поддерживают и россияне.
 
Дмитрий Вяткин, депутат Государственной думы (Россия ): «Очевидно, если ЕС хочет работать с Беларусью, если хочет приносить пользу, то это должно быть обоюдовыгодное сотрудничество. В том случае, если это была игра, направленная на дестабилизацию политической, социально-экономической обстановки, то эта игра провалилась совершенно очевидно, поэтому приостановление или вообще прекращение сотрудничества в рамках «Восточного партнерства»- абсолютно себя выдает».
 
Геннадий Зюганов председатель Центрального Комитета КПРФ: «Я был на заседании ПАСЕ, выступал и прямо сказал, что в Беларуси на порядок больше демократии, чем в Прибалтике, Грузии, Украине или в России. Беларусь работает гораздо устойчивее, лучше соблюдает права человека. Из Беларуси никто не бежит. 75 тысяч человек прибежало наоборот. Все ваши санкции «липовые» и они не имеют под собой оснований. Вы осознанно обостряете обстановку, потому что Беларусь не поддается вашему нажиму, и мы считаем, что санкции совершенно необъективны. С другой стороны, даже когда в ПАСЕ обсуждали эту тему, многие депутаты крупных стран, таких, как Германия, Англия, Италия, Испания ‑ они не влазили в это обсуждение».
 
По мнению многих экспертов,воснове «Восточного партнёрства» изначально лежал именно политический аспект.
 
Модрис Аузиньш, политолог (Латвия): «Что касается реальной экономической помощи, то реальной экономической помощи, сколько я смотрел эту программу, я не видел. Там, во основном, и как показывает практика и опыт моего общения с представителями других стран, то, в основном, это «Восточное партнёрство» сводится к выращиванию какой то внутренней оппозиции. Это, прямо скажем, подрыв каких-то внутренних устоев. И нужно ли такое партнерство, я понимаю, что оно нужно Брюсселю. Но нужно ли оно тем странам, которые Брюссель предполагает привлечь. Это очень большой вопрос».
 
Рассчитывать на серьёзные экономические проекты в «Восточном партнёрстве» было бессмысленно и с финансовой точки зрения. Сама идея инициативы возникла уже после формирования бюджета ЕС. В итоге в «Восточное партнёрство» Брюссель инвестировал лишь 600 миллионов евро до 2013 года.
 
Юрий Шевцов, директор Центра проблеем европейской интеграции: «Денег очень немного, и распределяя их между 6 странами все понимали, что всем достанется немного. Из миллиарда долларов, которые выделялись, Беларуси хорошо если достаётся 100 миллионов. Это сумма небольшая, и это не та причина, ради которой Беларусь заключала эту программу. Кроме того, внутри распределения этих денег был график. По графику только на третий год 80 % этих денег должны быть освоены. То есть, ещё мы этих денег как таковых и не видали. Ещё в этой программе есть такой нюанс, что деньги в основном предназначены на то, что есть экспертной оценкой. Какие-то крупные инвестиционные проекты сами по себе, а это, скорее, подготовка условий. То есть, это деньги практически в консалтинг, в экспертизу, переговоры, в проектные разработки».
 
На финансовые инвестиции Брюсселя, взамен на политическую лояльность, Минск и не рассчитывал. Белорусский подход к «Восточному партнёрству»: политика ‑ отдельно, экономика – отдельно.
 
Беларусь позиционировалась, как независимый субъект геополитики, для которого «Восточное партнёрство» это не способ уйти под зонтик Евросоюза и таким образом делегировать свой суверенитет и делегировать вопрос безопасности национальной, а это площадка, которая должна была служить укреплению государственности и укреплению независимой белорусской внешней политики. С этим подходом мы оказались в одиночестве. Получить от «Восточного партнёрства» финансовую выгоду Беларусь, конечно же, стремилась. Но путь был иной. Вместо финансовых дотаций ‑ взаимовыгодное сотрудничество и возможность зарабатывать совместно с соседями как восточными, так и западными.
 
Дмитрий Ярмолюк, начальник отдела европейской интеграции министерства иностранных дел Беларуси: «У нас нет каких-то политических предрассудков либо особых политических амбиций, в отношениях с ЕС мы подходим к тем формам сотрудничества, которые предлагает «Восточное партнёрство» сугубо прагматично. Прагматичные интересы, они постоянные, они не зависят от политической конъюнктуры, и тот потенциал, которым обладает «Восточное партнёрство», рано или поздно мы рассчитываем на это весьма серьёзно, рано или поздно этот потенциал начнёт работать на благо именно таких прикладных интересов стран, которые участвуют в этой инициативе. Прежде всего, речь идёт об интересах, которые напрямую связаны с социально-экономическим развитием этих стран и сближением их с ЕС».
 
Экономические инициативы тормозят политические мотивы. Солидные финансовые институты, например, Европейский инвестиционный банк не имеет права сотрудничать с Минском. Изменить ситуацию может соответствующий мандат, но подписывают его в Брюсселе, и с подписью опять-таки тормозят. Увы, но в ЕС к «Восточному партнёрству» отношение далеко неоднозначное. Многие государства эта инициатива, скажем честно, мало интересует, для других это сугубо имиджевый проект – без сколь-нибудь ощутимой экономической основы.
 
Владимир Улахович, директор Центра международных исследований БГУ: «Изначально сама программа «Восточного Партнёрства» испытывала дефицит таких крупных европейских лоббистов. Конечно, Польша может сыграть определённую роль, как важная страна в восточно-европейском регионе. Но её вес всё-таки в общеевропейском масштабе он всё-таки поменьше, чем Франции, Италии, Испании вместе взятых, которые всё-таки давно лоббировали средиземноморский проект. Там больше бюджет, там больше денег, это как раз говорит о том, что лоббистов в «Восточном Партнёрстве не доставало. Польша, конечно, заинтересована в этом проекте – это один из её долгосрочных приоритетов, которые она продвигает на протяжении последних 10 лет».
 
Кстати, что касается Польши, то эксперты-поляки в «Восточное партнёрство» по-прежнему верят.
 
Войцех Бородич-Смолиньски, экспер Центра международных исследований (Польша): «Сегодня ситуация в Беларуси такая же, как и в других государствах программы «Восточное партнёрство» Каждая страна должна самостоятельно решить, насколько ей надо развивать отношения с ЕС и соседями. «Восточное партнёрство» ‑ это инициатива, которая, с одной стороны, создает реальные условия для сотрудничества со странами, которые находятся между ЕС и Россией. И каждая страна может самостоятельно решить, какой уровень отношений имеет с ЕС и с Россией».
 
Что касается соседей южных, то Киев скорее солидарен с Беларусью. Диалог, основанный именно на экономических принципах, будет более успешным.
 
Валерий Гончарук, аналитик Агентства моделирования ситуаций (Украина): «Одна в экономической деятельности. Создание политических или духовно-культурных проектов вряд ли будет иметь успех. Нужно выходить из общих экономических интересов и именно в этом координировать свои действия и лоббировать свои интересы перед Западом».
 
Каковы нынешние и дальние перспективы «Восточного партнёрства» сказать сложно.
В этой, казалось бы, перспективной идее противоречий оказалось больше чем перспектив. Претензии к «Восточному партнёрству» есть у каждого государства-участника, и к каждому из этих государств-участников есть претензии со стороны ЕС. Каждая страна-участница не видит «Восточное партнёрство» без Беларуси, а ЕС, в свою очередь, не замечает Беларусь в «Восточном партнёрстве». В последнее время реализация этой инициативы всё больше напоминает бег на месте. Когда основной эффект ‑ это не движение вперед, а усталость от топтания на месте. Иными словами, содержание «Восточного партнёрства», похоже, хотя бы частично, но нужно пересматривать. Иначе инициатива «Восточное партнёрство» может стать иллюзией «Восточного партнёрства».

Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен и Telegram