Приход «Витовта»

Большой театр страны открыл сезон – уже 81-й. Причём нестандартным «Лебединым озером».

Впрочем, традицию здесь нарушают уже во второй раз. Так, в 2012 году меломаном показали новую версию «Седой легенды» – оперы по Владимиру Короткевичу. А 5 сентября публика всё-таки дождалась премьеры национального балета «Витовт». Что же поставили на пуанты?

От любви до ненависти – один шаг, но только не в балете. Два действия, четыре картины – такова новая веха «Витовта». До премьеры, конечно, было слово – пьеса-трагедия драматурга Дударева. И точка отсчёта – «1993-й». То есть по рукописи этой истории уж 20 лет. А если по тексту – время назад как минимум на шесть веков.

Алексей Дударев, драматург, заслуженный деятель искусств Беларуси: «Сярэднявечча ў нас было не горшае, чым у Францыі ці Англіі. Але там яно “апаэтызавана”, а ў нас пакуль яшчэ не! Робяцца толькі першыя крокі».

Вячеслав Кузнецов,
композитор: «У нас есть и батальные сцены, мощные. Там есть за что спрятаться. Там есть грохот, там ударные. А здесь, когда всё обнажено, здесь не так просто, чтобы увлечь, чтобы зритель не дышал».

Семи нот хватило Маэстро на два часа музыки. И это, как говорится, по-чистому. На самом деле, знаков «Витовта» в начальной партитуре куда больше. Лишь у «Пролога» – пара вариантов. Впрочем, звучным наш балет стал, когда занавес премьеры ещё не подняли.

«Желание Беларуси заимствовать историю Литвы вновь проявилось, теперь в сфере культуры», – это цитата из Lietuvos rytas – популярной газеты Литвы. Точнее «Летувы», современной. Земли исторической (что доказано) немного южнее. Давайте вспомним первую фразу эпического «Пана Тадеуша» Адама Мицкевича: Litwo! Ojczyzno moja! Так поэт воспевал свой родной Новогрудок.

Витовт Чаропка, писатель: «Гэта наша гісторыя, разумееце. І мы без гэтай гісторыі не прыйшлі б нават да незалежнасці, да дзяржаўнасці. Да разумення, што мы народ. Не тое, што там было дзесьці, Цюдоры нейкія ў Англіі. Гэта было тут, тут».

Делить сегодня «пространство» Витовта на Литву и Беларусь тёзка великого князя считает ошибкой истории. Его ВКЛ – это империя от Балтийского до Чёрного моря, где «литвины» (понятие сборное, например, как россияне) общались между собой на «мове рускай». То бишь старобелорусской.

Витовт очень дружил с татарами. Теми, что до сих пор живут в Крыму. И, наверное, не случайно западные хроникёры называли нашего великого князя «королём сарацинов». А когда в начале 90-х обнаружили пояс начала XV века, в народе тут же заговорили: «Это Витовта!»

И сегодня это святыня белорусов. Вторая по значимости после утраченного Креста Евфросинии Полоцкой. Хранится пояс в Национальном историческом музее. Кстати, серебряный аксессуар из деревни Литва под Молодечно. В Большом театре к вопросу подошли более чем политкорректно. На афишах башни двух замков: Новогрудского и Трокайского.

В отечественных летописях век Витовта – «Золотой». При нём, так и не коронованном «короле Литвы и Руси», нашим станет Смоленск, случится судьбоносный для всей Европы Грюнвальд. В новом спектакле не только взлёты: гибель отца – князя Кейстута, месяцы в сырой темнице. Труппа закалялась более полугода. В августе – ровно за месяц до премьеры – балет отозвали из отпуска.

Юрий Троян, художественный руководитель балета Большого театра Беларуси: «Сейчас мы занимаемся его доводкой, шлифуем какие-то места. Что-то меня не удовлетворяет, я пытаюсь переделать».

Ольга Гайко, народная артистка Беларуси: «Два разных характера и, естественно, отношения на сцене строятся абсолютно по-разному».

Прима национального балета, как и реальная принцесса Ядвига, воплощает в танце страсть и предательство. Его совершил Ягайло. Ради партии кузена Витовта, ставшего польским королём, уже солист Большого совершил прыжок из всемирно известной питерской трупы Бориса Эйфмана. В ней Юрий Ковалёв отслужил два года. В зале же шептались о новой звезде – Людмиле Хитровой. Даме сердца Витовта в «мужском» балете.

Балет не документ, а скорее импровизация на историческую тему. Образ легенды о Витовте искали три года. Нашли в Германии. Там сегодня прописан автор декораций к белорусским «Весне священной», «Ромео и Джульетте». 23 года спустя Гейдебрехт открыл сцену Большого вновь на все 20 метров глубины.

Эрнст Гейдебрехт, художник-сценограф (Германия): «Этого я не хочу повторять. Этого не хочу повторять. Но зубр сам по себе как-то вылазит. А где ещё зубры есть в Европе? Это поразительная, яркая история у этого края всего!»

Всё началась задолго до Октября 1917 года. В переломном 1996 году этот балет, по сути, поведал нам нашу историю. За тысячелетние «Страсти» Елизарьева тогда признали лучшим хореографом планеты. «Рогнеда» (второе название истории) вызвала овации в Кремле сразу двух президентов – Лукашенко и Путина. И до сих пор спектакль – лидер кассы Большого.

Валентин Елизарьев, хореограф, народный артист СССР: «Главная направляющая сила театра, отличающая его от всех театров мира, – это создание национальных спектаклей. Очень важно к спектаклю, национальному, подходить не спекулятивно. Это должно быть лучшее».

С приходом «Витовта» в репертуаре театра возникает дилогия. То есть «Страсти» – это истоки, древняя Беларусь. Далее, как в школьном учебнике, – Средние века. Остаётся ждать постановку о Новом времени. После Минска легенду о гениях и злодеях Великого княжества увидят в Вильно-Вильнюсе. Сезон открыт.


Подробности – в видеосюжете нашего корреспондента

Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен и Telegram